Однако, немедля взяв себя в руки, Слава вырвала руку из его широкой ладони и начала снова танцевать с нужной фигуры. Кристиан так же продолжил танец, не спуская с девушки цепкого властного взора прищуренных глаз. Он молчал, упорно стиснув скулы и умело выполняя нужные движения, то обходя жену, то подавая ей руку. Слава пыталась не сбиться с ритма и ощущала, как ее сердце дико билось от осознания того, что ее пропавший на полгода муж находится так близко. Они танцевали молча. Их взгляды то и дело встречались. Она стойко выдерживала его пронизывающий, испепеляющий, гнетущий взор. Лицо Кристиана не выражало никаких эмоций и походило на неподвижную маску. Мгновения казались Славе нескончаемыми. Когда их руки соприкасались, ее обдавало жаром по всему телу.
Через несколько минут они вновь поменялись партнерами, и Слава оказалась перед Одинцовым. Однако теперь ее спокойствие было нарушено появившимся на ассамблее фон Рембергом. Всю оставшуюся часть танца она то и дело поворачивала голову, пытаясь проследить, где находится ее муж. Ее мысли смешались. Видя, что и фон Ремберг также следит за ней через танцующие пары, она нервничала. Начала искать глазами Гришу, которого отчего-то не было видно. Неистовое желание немедленно уехать домой нарастало в девушке с каждой секундой. Едва менуэт окончился, и Иван Семенович отвел ее на прежнее место, Слава устремилась прочь из бальной залы, пытаясь отыскать Гришу. Ею владело настойчивое желание избежать дальнейшего общения с фон Рембергом, ибо его взгляд был явно не дружелюбным. К тому же ее накрыли неприятные воспоминания и обида от их последней встречи. Все жестокие слова мужа, произнесенные им перед отъездом, теперь явственно звенели в ее голове. Снова испытывать на себе его холодность и циничное пренебрежение она совсем не желала.
Пройдя пару комнат, где в одной мужчины курили трубки, в другой — играли в карты, девушка так и не нашла Гришу. Думая, что, возможно, молодой человек вышел на веранду, Слава устремилась в широко раскрытые боковые двери, ведущие в обширный дворцовый сад. Осмотревшись, она вновь не заметила Артемьева. Оглядываясь по сторонам, прошлась по краю веранды, где стояли большие кадки с диковинными высокими растениями. В руках она яростно теребила веер, осматривая с широкой веранды низ сада, видя гуляющих там придворных и пытаясь разглядеть силуэт Гриши. Она неистово хотела вернуться домой, и молодой человек должен был отвезти ее. Неожиданно за ее спиной раздался глухой приятный баритон:
— Вы пытаетесь сбежать от меня, сударыня?
Резко обернувшись, Слава испуганно застыла перед фон Рембергом, который возвышался всего в двух шагах от нее. Она отметила, что ее макушка находится на уровне его губ, и оттого ей пришлось чуть приподнять голову, чтобы открыто взглянуть ему в глаза. Он стоял перед ней, такой эффектный, строгий и мрачный. С каждым мигом она бледнела все больше. У нее появилось жгучее желание немедленно убежать от этого человека, который был на бумаге ее супругом, но воспоминания о котором трагичными нотками били ее в сердце.
Усилием воли она заставила себя не двигаться с места, ожидая его дальнейших слов. Губы фон Ремберга, сложенные в твердую складку-лезвие, были напряжены. Лишь взгляд его, оживленный и цепкий, изучал ее совершенно бесцеремонно, описывая круги по фигуре и лицу. Заставив себя смотреть прямо и стиснув до боли в ладонях веер, она выдохнула:
— Неужели вы вернулись, сударь?
Кристиан не спускал с нее гнетущего взора, и все его существо было до крайности напряженно. Последние полчаса он непрерывно следил за ней, изучая, как некое непостижимое создание, которое вызывало живейший интерес в его душе. Чем более он смотрел на свою юную жену, тем более отмечал, что она изменилась. В ней появились некая живость, искрящаяся красота, грация, которых он не замечал ранее. И что-то еще, чего он не мог понять.
— Я вижу, вы совсем не ждали моего возвращения, — заметил он.
— А я должна была вас ожидать, сударь? — холодновато вымолвила Светослава, пытаясь держать себя в руках и не показать своего неистового волнения.
Она с вызовом посмотрела в его фиолетовые темные глаза. Опешив, фон Ремберг тут же отметил, что она действительно изменилась, и ее ответ был доказательством тому.
— Благовоспитанная и благочестивая супруга так бы и сделала. А не проводила бы время в фривольной обстановке на ассамблее, — медленно произнес он, чеканя каждое слово.
— Насколько я помню, господин фон Ремберг, мое благочестие вы без сожаления высмеяли полгода назад. И вряд ли оно нужно вам теперь, — тихо напряженно парировала она, испепеляя его негодующим взором.
— Вы все еще в обиде на меня? Именно оттого вы решили сметить свое монашеское одеяние на откровенный бальный наряд, дабы завлекать мужчин? — сделал он недовольный вывод.
Слава округлила удивленно глаза и пару раз моргнула. Слова фон Ремберга больно резанули по ней. Она не понимала, зачем он завел этот странный неприятный разговор, как будто пытался уличить ее в каких-то непристойных действиях.
