— А что будет, если не положу? — Рослый, но худой как ветка парнишка шестнадцати лет держал корзинку с яблоками, всем своим видом показывая, что собирается с ней уйти.
— Не нарывайся, разбойник. — Бони нетерпеливо поправила вечно падающую на глаза прядь волос. Свои длинные темные волосы она заплетала в тугую косу, чтобы не мешали, но эта челка, наверное, никогда не отрастет. На овальном лице девушки огнем горели темно-серые глаза с тонкой чернеющей окаемкой по радужке. Чуть выступающая вперед нижняя часть лица девушки совместно с немного пухлыми губами делали выражение ее лица упрямым и воинственным, что вполне соответствовало характеру.
Свесившись с ветки на руках, Бони в один миг оказалась на земле, тут же поднимая одно из упавших яблок, чтобы затем от души залепить им в лоб хулигана. Тот, не ожидая столь быстрой расплаты за свои слова, поспешил отдать корзинку девушке и убраться подальше.
Бони подобрала упавшие яблоки и, взглянув на облачное небо, засобиралась домой. Не стоит оставлять бабушку надолго. Той сегодня стало лучше, но светлые промежутки быстро заканчивались, и болезнь приходила с новой силой. Бони всей душой любила бабушку, и сердце девушки часто переворачивалось в груди от беспокойства за нее. Кроме того, видеть день ото дня как страдает родной человек неимоверно тяжело.
— Бабушка, я дома! — Бони закрыла тяжелую деревянную дверь на засов, на всякий случай хлопнув по ней бедром, чтобы затвор плотно встал на свое место. Они жили в глухой деревне, и местные жители знали друг друга в лицо, но осторожность не помешает. Как-то раз в их дом пытался залезть какой-то незнакомец, тогда дворовый пес отгрыз тому часть икры, и на этом нападение закончилось. Но осадочек остался.
— Бони, девочка моя… — Сельва с постаревшим до неузнаваемости лицом шла тяжелым шагом на не сгибающихся ногах к внучке. Ее бледное изможденное постоянной болезнью лицо покрылось сетью глубоких морщин. Некогда горящие жизнью черные глаза стали небольшими щелками с едва заметной теплотой жизни. Бони едва сдержала слезы — ну за что бабушке вселенная послала такие страдания? Разве она плохой человек? Однако вместо слез девушка заставила себя улыбнуться, поцеловав старушку в щеку. Не стоит ко всем страданиям больного человека прибавлять еще и беспокойство.
— Я насобирала яблок, испеку утром пирог. — Сельва кивнула, едва ли услышав слова внучки. Бони нахмурилась, наблюдая необычную даже для больного человека серость кожи. Подхватив старушку под локти, она усадила ту в кресло, тут же укутав ее теплым пледом.
— Ты замерзла? Опять началось?
— Нет, милая. Тут другое. — Сельва прерывисто выдохнула, доставая из кармана халата помятый конверт. Бони с испугом взглянула на черную полоску в углу конверта — не к добру. Взяв письмо, девушка быстро пробежала глазами по строкам, не сразу поняв, о ком в нем говорилось. Перечитав, стала понимать смысл.
— Луана… это же моя мама? — Сельва медленно кивнула. Бони еще раз вчиталась в строки, нахмурив брови. — Я думала, что вы не общаетесь… Почему же она никогда не писала мне? Почему ни разу не приехала, если знала, где мы живем? — Теперь девушка не могла сдерживать слез, мокрой пеленой застелившие глаза.
— Все сложно, крошка. Но теперь, полагаю, мне придется рассказать тебе правду, хоть она и ужасна. Мы с твоей мамой пытались защитить тебя всеми силами, но их оказалось недостаточно. — Бони напряглась. Что такого ужасного могла рассказать бабушка? Что может быть еще хуже, чем известие о смерти матери? — Я не просто болею, крошка. Меня проклял твой отец двенадцать лет назад из-за того, что я отказалась отдать ему тебя и свою дочь Луану. Проклятье передается по женской линии со смертью носителя, и следующим на пути этой болезни была моя дочь, а потом и ты, милая. — Бони с расширенными от ужаса глазами смотрела на бабушку, не веря, что все это правда. Может, болезнь поразила больной мозг? — Поэтому я взяла тебя к себе и скрылась подальше от громкого мира, наложив печать пустоты, чтобы нас не нашел никто из магов внешнего мира. Луана искала способ снять проклятье и спасти тем самым себя и тебя от беды. Но теперь, как видишь, мы остались одни. — Старушка, не удержавшись, судорожно всхлипнула, но слез не было. Она давно уже не могла плакать.
— Но как? Почему… ОН был так жесток?
— Он плохой человек, Бони, вот и весь ответ. — Девушка уставилась на край полинялого ковра, узоры которого то и дело размывались из-за выступивших слез. Может она и не знала маму, но всегда надеялась увидеть ее, обнять… А родной отец оказался садистом, из-за которого самый родной на земле человек испытывал ужасные страдания. — Луана искала ответ, и ее смерть не случайна.
— Там написано, что это инфекция.
