— Сейчас лекари излечивают любые инфекции, и стоит это всего пару монет. — Сельва недовольно нахмурилась. — Я почти уверена, что твою мать нашел и убил твой отец, крошка. Вряд ли он оставил попытки найти тебя. — Бони не знала, что ответить, что сказать. Она просто сидела в ногах старушки и теребила уголок пледа, носясь мыслями где-то далеко в большом городе, полном плохих людей.
— Так значит… Это не болезнь? Зачем ты мне врала так долго? Зачем столько страдала? Проклятье ведь можно снять! — Глаза Бони наполнились живой надеждой, но угрюмый взгляд старушки немного погасил ее энтузиазм.
— Я пыталась и не раз. Не один десяток лекарей и магов всех знаков осматривали меня. На мне глубокая печать черной магии, она сильна и жестока. Никто не может мне помочь. Но я не жалуюсь. Моя жизнь была не так плоха, и довольно долга. А вот тебе, моя детка, стоит опасаться. Я не хочу, чтобы ты страдала так, как я.
— Но если маги не смогли…
— Еще не все потеряно. Никто из чародеев не смог определить точно, что это за печать. Твоя мама пыталась это выяснить, но она не успела. Боюсь, крошка, тебе придется выяснить это, чтобы освободиться от проклятья. А я постараюсь жить как можно дольше, чтобы дать тебе время. — Бони, не выдержав, схватила бабушку в объятия, тихо глотая слезы, но прерывистое дыхание говорило само за себя. С усталой грустной улыбкой Сельва гладила внучку по спине, моля небеса дать ей время и сил.
Бони ехала на твердой задней части телеги, в сотый раз тихо вздыхая. Конечно, от тряски и бесконечной дороги она устала и у нее болела спина, не говоря уже об онемевших ногах, но вздыхала она по другой причине. У нее неспокойно было на душе из-за того, что пришлось оставить бабушку на попечение чужого человека. Хорошо, что дочь соседки согласилась помогать за небольшую плату, что они могли ей предложить.
Теперь Бони ехала в полную неизвестность и даже придумать не могла, что предпринять, чтобы отыскать нужную информацию. Если ее мать, живя в большом городе и имея некоторые связи, не смогла ничего узнать за двенадцать лет, то у Бони просто не было шансов!
Девушка вгрызлась зубами в чуть царапающийся ноготь, не заметив, как разгрызла его до крови. Палец начал ныть, но Бони продолжала откусывать кусочки ногтя, добиваясь абсолютной гладкости, которой достичь зубами было просто невозможно.
Возница что-то громко прокричал, и Бони вздрогнула, словно выходя из транса. Так как она прослушала, что тот сказал, решила осмотреться — на горизонте появились первые строения города. Сердце девушки заколотилось. Услышав характерный звук, она повернула голову в другую сторону, где в нескольких сотнях метров на большой скорости проходил груженный тяжелый поезд. Конечно, она могла воспользоваться остатками благ цивилизации, но там каждого пассажира фиксировали документально, а бабушка советовала не светить ей своим именем без надобности.
Город встретил деревенских торговцев светом включенных фонарей. Бони с удивлением и восхищением смотрела, как яркие лампы высоких столбов освещали улицы, мощенные камнем и плиткой. В больших городах оставалось электричество, но его вырабатывали настолько мало, что едва хватало на освещение и производственные нужды. Бони читала в книгах, что раньше у каждого жителя города были горы техники, плиты, лампы и даже телефоны, по которым они могли спокойно общаться, но открытие возможностей магии изменило мир до неузнаваемости. Правительство стало настолько зависимо от магов и одновременно с тем настолько уязвимо, что им пришлось жестко подминать под себя эту сферу деятельности. Для того чтобы опасные навыки не распространялись среди обычных людей, были упразднены технические блага, способные бесконтрольно передавать тонны запрещенной информации. Теперь телефоны древнего образца были доступны лишь высокопоставленным лицам и военным. Для использования радиотехники нужно было получать лицензию и разрешение, не говоря уже о телевидении. Абсолютная свобода сменилась тотальным строгим контролем деятельности. Маги превратились в элитную когорту, остальные же влачили среднюю или нищенскую жизнь, работая на производствах или частных хозяйствах.
Бони старалась поменьше осматриваться на улицах, чтобы не привлекать внимание комиссаров, однако найти адрес в незнакомом городе оказалось достаточно сложно. Ей пришлось спросить дорогу у нескольких прохожих прежде, чем она заметила темный потрескавшийся фасад трехэтажного заштукатуренного дома. Вход в здание был со двора, так что пришлось с усилием открывать скрипучие железные ворота. Во дворе стояла тишина, и Бони показалось, что на нее вот-вот налетит злая дворовая собака, но никого не было: ни собак, ни жильцов.
