Дождавшись темноты, Анна осторожно выглянула в коридор. Дворовые люди разошлись по своим домам и углам. В большом усадебном доме стало тихо. Только стряпуха, которая спала прямо на кухне, долго не могла успокоиться. Наконец захрапела. Стараясь не шуметь, Анна мышью проскользнула по коридору, через темные сени на крыльцо. Хорошо смазанный входной замок открылся почти без шума. Анна замерла, прислушиваясь. Убедившись, что все в порядке, она плавным движением открыла дверь и осторожно вышла на крыльцо.
Снаружи было неожиданно холодно. Анна зябко поежилась и обхватила плечи руками. Приземистый силуэт бани был чуть виден в ночи. Анна постояла еще немного, потом аккуратно притворила дверь и быстро, почти бегом, пошла по чуть заметной в темноте тропинке. Быстрым шагом, почти бегом заспешила к темневшей среди кустов черемухи бани. Около бани она все же перешла на бег, вбежала на невысокое крыльцо. Остановилась на пороге и опасливо оглянулась. Ни души. Осторожно надавила на дверь. Легкое завывание давно не смазанной петли показалось ей оглушающе громким. Анна резко рванула тяжелую низкую дверь и заскочила внутрь.
Сердце Анны бешено колотилось и казалось, рвалось наружу. Она прижалась спиной к грубоотесанной стене и так стояла до тех пор, пока дыхание не пришло в норму. Ее глаза постепенно привыкли к полумраку, царящему под низкими сводами. Почти на ощупь Анна прошла через предбанник и оказалась в парилке. Нащупала кадушку, стоящую у самого входа, обогнула ее, нашла одну из лавок и села на нее. Анна еще раз огляделась, осторожно залезла в небольшую торбочку, висевшую на боку, и выложила ее содержимое перед собой. Два небольших зеркальца, привезенных Силиным из Литвы, и две свечи черного воска.
Анна взяла одну из двух свечей и подошла к очагу. Нащупала кресало и большой кусок кремня, подвинула поближе трут из высушенного мха и резко ударила кресалом. Сноп искр обрушился на сухие волокна, которые тут же вспыхнули ярким пламенем. Анна застыла, завороженно глядя на танцующие огоньки, и спохватилась только тогда, когда огонь стал угасать. Она опустила фитиль свечки в огонь и дождалась, когда фитиль загорелся, слегка потрескивая.
Анна подняла свечку, и ее неровное, нервно вибрирующее пламя осветило закопченные грубые стены, черный провал очага, низкие лавки, расположенные вдоль стен, и высокие лежанки, стоящие поближе к топке.
Анна закрепила свечу на лежанке. Потом порывисто встала и скинула с себя рубаху. Женщина на секунду застыла. Прохладный воздух приятно ласкал разгоряченное тело, успокаивая трепещущую душу. Анна взяла в ладошку нательный крестик и крепко, до боли сжала его. Она опустила голову, как бы хотела привычно помолиться. Потом, будто спохватившись, сорвала крестик с шеи, бросила его на лежанку и взяла в руки зеркала.
Подготовка к обряду заняла больше времени, чем планировала Анна. Используя высокую лежанку как стол, Анна поставила на ней одно из зеркал, которые принесла в торбе, и зажженную свечу. Другую свечу с зеркальцем нужно было установить напротив первой пары так, чтобы потом Анна могла сесть между ними. Но в спешке второе зеркало отказывалось стоять ровно. Анна суетилась, с отчаянием понимая, что рассвет уже близок. Тело покрылось нервной испариной, руки тряслись от напряжения и волнения, пока, наконец, зеркало заняло нужное место.
Анна села между зеркалами и молча смотрела в свое отражение перед собой. Красивый овал лица в обрамлении длинных распущенных волос, чувственные губы, аккуратный, чуть вздернутый нос и глаза, большие, когда-то яркие и счастливые, а теперь запавшие, полные тоски и печали. Анна глубоко вздохнула, взяла в руку крестик, бросила на него быстрый взгляд, потом аккуратно опустила на пол и наступила пяткой, вдавливая священный металл в темную землю.
— Суженый-ряженый, покажись мне. Суженый-ряженый…
Она говорила, со страхом и волнением повторяя вслух давно заученные слова, тысячу раз уже звучащие в ее голове. Анна не отрываясь смотрела перед собой, не решаясь обернуться назад, хотя чувствовала, что сзади, за спиной, что-то происходит.
Спина ее, скованная напряжением, распрямилась так, что худые, проступающие через бледную кожу косточки лопаток почти сошлись вместе. Всей кожей, всем своим существом она ощущала, что сейчас в том невидимом зеркале что-то происходит. То, ради чего она пришла ночью в баню, втоптала в землю свой родильный крестик и повторяла заказанные, запрещенные слова.
Анна все-таки развернулась и радостно охнула. В зеркале отразились знакомые и любимые черты Савелия. Она наклонилась к нему, нежно, чуть касаясь холодного металла, провела кончиками пальцев по лицу любимого, чуть остановив движение на его губах.
Анна отдернула руку и порывисто вскочила. Высокая грудь с напряженными сосками высоко вздымалась в такт ее дыханию. Она отбросила упавшие на лицо волосы, выпрямилась в полный рост. Обнаженная, освещенная неровным пламенем свечей, она, казалось, прибавилась в росте, упираясь головой в низкие своды бани. Голос Анны окреп, обрел силу. Чеканя слова, она произнесла:
