Параська юркнула обратно за дверь. Силин хотел еще что-то спросить у Насти, но никак не мог сосредоточиться и подобрать слова.
— Так, доча. Не нравится мне твоя подружайка. Заберу я ее, пожалуй. Давай, давай ее сюда.
— Ну, тятенька. Не надо. Ну, пожалуйста.
Силин хотел взять куклу, но Настя опередила его. Выхватила ее почти из руки отца, отскочила от него и спрятала Беляночку за спину.
— Нет, тятенька, не надо!
Силин решительно подошел к дочери, хотел выхватить у нее куклу, но тут за спиной, в коридоре, хлопнула дверь в спальню Силина.
— Силин!
Голос Анны звучал слабо, но требовательно. Силин бросил взгляд на заплаканную Настю.
— Не плачь, доченька. Потом поговорим, хорошо.
Настя кивнула головой. Потом тихо, чуть слышно прошептала:
— А мне кажется, мамочка видит Беляночку.
Но Силин этого не услышал. Он уже вышел из детской навстречу жене.
Не успел Силин выйти из комнаты, как Беляна подлетела к Насте.
— Ты зачем отцу про меня сказала?!
Настя не ожидала такого напора, удивленно захлопала заплаканными глазами.
— Ну я, я… тятенька же. Как не сказать?
— Разлучит нас твой тятенька!
— Нет, ну нет же… тятенька добрый.
— Добрый, добрый… тятенька добрый, — Беляна передразнила Настю. — Заладила! Ты же знаешь — не видит меня никто.
Настя подняла голову на подругу.
— А маменька, мне кажется, видит. Она всегда на тебя смотрит, когда ко мне приходит. Я и подумала, что тятенька тоже увидит.
Беляна прошла мимо Насти, потом все-таки обернулась и обняла ее. Настя тут же уткнулась лицом в ее плечо. Беляна хотела отстраниться, потом нерешительно подняла руку и погладила Настю по волосам.
— Ну не плачь, не плачь.
Настя, не поднимая головы, прошептала:
— А вдруг тятенька правда нас разлучит?
— Не разлучит, не переживай. Не разлучит.
Беляна шла по дому, не таясь. Никто, кроме Насти и Анны, не мог ее увидеть. Первая играла с подарком отца, а вторая была ей не опасна. Беляна невольно улыбнулась. Общение с упырем ни для кого даром не проходит. Особенно, когда жертва во всем идет губителю навстречу. Как раз из-за этого Анна и могла ее видеть. Только существа из нави могут видеть друг друга. А Анна одной ногой была уже не на этом свете.
Кикимора, принявшая облик Беляны, боялась одного: что Силин разлучит ее с Настей. Мысль эта не давала ей покоя. Она только начала срастаться с девочкой, проникать в ее сознание, сливаться с ним. А тут так некстати появился Силин, а дуреха Настя решила их познакомить. Ну нет! Не позволю я тебе этого!
Беляночка хихикнула. Одна из стряпух, суетящаяся на кухне, удивленно оглянулась. Слышать она, конечно, ничего не могла, но, видимо, почувствовала присутствие мерзкого злого существа. Беляна замолчала. Все-таки нужно быть осторожнее. Спокойно дождалась, когда баба уйдет. Быстро нашла графин с вином, который предназначался Силину. Никому в доме, кроме него, венгерское вино не подавали. Да и кто пить-то будет эту сладкую патоку? Тьфу! Гадость. Она видела, как Поликарп как-то отлил себе стопочку и плевался потом, выгоняя непривычный вкус изо рта.
А теперь-то я еще сильнее подслащу заморский напиток хозяину, — подумала и улыбнулась. Сейчас.
Взяла поухватистей зеленоватого стекла графин и с трудом открыла притертую пробку. В детском обличье Кикиморы было мало сил. Собралась с мыслями. Ну, начнем.
Беляна закрыла глаза, сосредоточилась и начала произносить заговор:
— Стану я, не благословясь, пойду, не перекрестясь, из избы не дверьми, из двора не воротами, в чисто поле. В том поле есть Окиан-море, в том море есть Алатырь-камень, на том камне стоит столб от земли до неба огненный, под тем столбом лежит змея жгуча, опалюча.
Беляна остановилась, сделала паузу и продолжила:
— Я той змее поклонюсь и покорюсь: ой еси ты, змея! не жги, не пали меня, полетай под восточную сторону к Николке, пусть идет в высок терем, в новый покой, на пухову перину да шелкову подушку, разожги, распали-зажги у того Николки ретивое сердце, черную печень, горячую кровь, все поднятные и занокотные жилы и чресла; чтобы тот Никола не мог жить, ни быть, ни часу часовать и минуты миновать, чтобы с Анной не залежать! Замыкаю свой заговор семьюдесятью семью замками, семьюдесятью семью цепями, бросаю ключи в Окиан-море, под бел горючий камень Алатырь.
Беляна три раза провела рукой над вином. Потом закрыла пробку и поставила графин на место. Усмехнулась.
— Хороша ноченька будет у семейки. Не скучная.
Тихо хихикнула, прикрывая рот рукой. Дело сделано. Выскользнула из кухни обратно в детскую.
Из-за суеты, царившей в имении после приезда Силина, вечерить сели поздно, когда почти стемнело. По случаю возвращения хозяина стол был богаче обычного, но довольно скромный. Помимо традиционных солений, на вышитой нарядной скатерти стояли наваристые густые щи, моченая селедка, пироги с разными начинками, гречневая каша, тетерка, запеченная рыбка и всевозможная зелень. Пряный квас с тмином и мятой, медовуха, взвары из ягод, польское хлебное вино и заготовленная специально для хозяина угорская мальвазия.
