Служанка чуть не бухнулась перед ним на колени.
— Барыня, они уехали, на…на богомолье. Велела возок заложить и уехали.
Силин удивленно глянул на нее. Он услышал слова служанки, но не мог понять их смысл. Как? В такую минуту она могла уехать?
— Куда-а-а…?
— Так знамо куда…на богомолье. В Горицкий же… В монастырь. Молиться, сказывала, буду за доченьку. За кровинушку, говорит, родную.
Палашка не сдержала слез и заплакала. Навзрыд. Силин отодвинул ее и прошел в дом. Прогремел сапогами по гулким коридорам. Заглянул в опустевшую комнату Насти. Небольшая кровать, гора подушек на пестром одеяле. Пара простых тряпичных безликих кукол на небольшой лавке у окна. Под ногой что-то хрустнуло. Силин опустился на колено, поднял небольшой белый осколок. Покрутил его между пальцами. Черт знает, что это. Еще раз огляделся. Пустота. Силин ударил кулаком о притолоку. Вышел.
В семейную опочивальню не зашел. После того, как был там с Анной, как опоенный, он ни разу туда не заходил. Перешел на мужскую половину, зашел в слепой угол, в свою старую детскую. Протиснулся, пригнувшись, в узкую дверь. Сел на узкую незаправленную кровать. Охватил голову руками. Коснулся шишки на лбу и скорчился от боли. Посмотрел на свои грязные, окровавленные руки. Нет, не гоже так сидеть. Искать Настю надобно. Порывисто встал и пошел в конюшню.
До Горицкого монастыря Анна не доехала. Да и не собиралась она туда ехать. Ей нужно было найти капище Мары, чтобы сложить ей свою просьбу. Кто, если не правительница Нави, могла помочь Анне в планах ее мести Силину. В окрестностях Ёгны явных язычников не было. Поэтому путь Анны лежал на восток, в сторону малолюдных мест, затерянных среди лесов и болот. Там, где по словам Савелия, жили двоеверцы. В церкви крещеные честным крестом, а в остальное время молящиеся древним, почти забытым богам.
В первом же постоялом дворе она приметила невзрачного мужичишку, купчишку, явно не из местных. А когда тот, думая, что его никто не видит, зло сплюнул на проходящего мимо попа, Анна поняла, что перед ней самый настоящий язычник. Так и оказалось. Когда заезжий купец оказался в одиночестве, она сама подсела к нему. Тот спьяну принял ее за одну из промышлявших здесь непотребных девок. У Анны дрожали ноги, когда они поднялись в каморку под крышей, которую купец снял для ночлега. Но как только тот распустил лапы и попытался прижать ее к себе, уверенность вернулась к ней. Рванула ворот его рубахи и уже привычно вонзила клыки в призывно пульсирующую жилу.
Анна не только утолила мучивший ее с самого отъезда из Ёгны голод. От разговорившегося купца она узнала, что Радослав, волхв, о котором она слышала от Савелия, приехал в Модно, что в 35 верстах от Железного Устюга. Местные язычники, не опасаясь близкого соседства Николо-Моденского монастыря, обновили старое капище. И призвали волхва провести там моление. Разоткровенничался купчишка, конечно, не по своей воле. Клыки Анны на шее были более чем убедительным средством вызвать человека на откровенный разговор. Тем более Анна обещала сохранить ему жизнь. Веры упырям, конечно, никакой не было, но выбирать купцу не приходилось.
Обещание свое Анна сдержала. Правда причина была не в верности своему слову. Труп купца да со следами упыриных клыков вызвал бы настоящий переполох на постоялом дворе. Что Анне было совершенно не нужно. А так, сытая Анна спокойно отправилась искать Радослава, а обескровленная жертва три дня провалялась в своем покое, едва подавая признаки жизни.
Возница удивился, когда Анна приказала вместо Горицкого монастыря ехать в Модно. Все знали, что тамошний Никольский монастырь недавно погорел. Правда, деревянная церковь в честь Богоявления уже стояла на крутом берегу Молоди, но каменный Никольский собор только начали заново возводить. Возница Никодим, почесав затылок, подумал, что с барыней лучше было не спорить, уж больно чудна она стала в последнее время. Очень чудна. Вечером того же дня они были уже в Модно. Остановились в странноприимном доме, что стоял недалеко от монастырской стройки. Никодим распряг лошадей, дал им сена и лег спать тут же на сеновале. А Анна, дождавшись, как все улягутся, незаметно выскользнула из отведенный кельи на улицу. Оставив монастырь со стройкой и пепелищем по правую руку, прошла до церкви и уверено свернула на чуть заметную тропинку. Было темно, но упыри умеют видеть ночью. Не прошло и получаса, как Анна стояла на пороге небольшой приземистой избы-пятистенки. Купец не обманул. Правда, изба не выглядела обитаемой. Анна постояла недолго на пороге, а потом пару раз стукнула в дверь. Внутри было тихо. Анна решила постучать еще раз, то тут дверь распахнулась.
