— Знак, знак, знак… — голос Анны звучал все злее и злее. Бледное лицо перекосила злобная гримаса, зубы оскалились, глаза налились кровью.
— Не щерься на меня. Не поможет! Мужа своего пугать будешь! — голос Радослава звучал спокойно и уверенно, — я и не такие клыки видал.
Анна разъярилась еще больше. Она напружинилась. Если бы Радослав мог видеть во тьме, то он бы заметил, ее по-звериному неистовую злобу! Или он мог видеть?
— Охолонись! — его голос звучал твердо и повелительно, — Изыйти отсель с миром.
Анна сделала резкое, невидимое глазу движение вперед.
Радослав даже не шелохнулся. Анна, не дойдя пары шагов, остановилась. Она как уперлась в невидимую стену. Препятствие не задерживало ее физически. Но на упырицу нахлынул страх, граничащий с ужасом. Она и думать не могла сделать еще один шаг вперед. В глазах потемнело, потом кровавое зарево ослепило ее. Сердце запорхало в груди, как мотылек попавший в сети паука. Ноги в коленях подогнулись, и она тут же отступила на шаг назад. Потом развернулась и пошла прочь от капища прямо через кусты, не разбирая дороги. Стена, возникшая вдруг между ней и Радославом была невидима, но непреодолима. Она даже не хотела думать какой силой была она воздвигнута. Одно прикосновение к ней внушало страх, граничащий с ужасом.
— Ты смотри, тут не балуй!
До Анны донесся спокойный, голос волхва. Между этих уверенных слов она услышала насмешку. Чуть заметное, но явное превосходство. И злость нахлынула на нее с новой силой. Она бежала, не разбирая дороги. Потом остановилась. Прижалась к огромной ели, стараясь восстановить дыхание. Успокоилась. Думать от том, кто воздвиг стену ужаса между ней и волхвом она не хотела. Она и так это знала. Кровавый туман в глазах прошел, но стоило ей прикрыть веки, как в темноте начинали светиться огненными росчерками зигзагообразные линии. Но ничего… Чутье подсказывало ей, что такую защиту своему волхву Мара может дать только на капище…
— Ничего, ничего… — Анна прошептала эти слова вслух.
Звук собственного голоса неожиданно успокоил ее. Она огляделась по сторонам, втянула щекочущий ноздри холодный ночной воздух. У нее есть проблемы и поважнее. Нужно идти. Еще раз втянула воздух. Туда. Она уже знала, что ей делать. Не торопясь, уверенным шагом, углубилась в чащу.
Хутор был давно заброшен. Одни избы развалились на бревна, другие зияли темными провалами пустых окон и дырявых крыш. Анна легкой поступью шла по заросшей травой, чуть заметной тропинке, бывшей когда-то деревенской улицей. В превратившемся в омут колодце она до рассвета набрала «молчаливой» воды.
Зашла на старый деревенский погост с покосившимися, полусгнившими крестами и взяла немного могильной земли.
Ночь стояла беззвездная. Анна двигалась бесшумно, и вокруг нее тоже не было слышно ни шороха, ни ветра. Только плотная вязкая тьма, в которую, казалось, можно было погрузить ладонь — и уже не вытащить целую руку. Баню она нашла не сразу. Та стояла на отшибе, почти не видимая в зарослях бузины и вербы. Анна раздвинула ветки и, пригнувшись, нырнула в темный проем.
Внутри пахло гнилью и землей, словно сама баня давно перестала быть частью мира живых. Как в запертой могиле. Черные, закопченные вековой сажей стены, разбросанный по углам хлам, плотный, застывший воздух. Под ногами — сырая, раскисшая земля, ничем не покрытый пол. Анна подошла к углу. Вытащила из кучи колченогий табурет, поставила его на пол, утопив поглубже две целые, длинные ножки. На более-менее ровной поверхности разложила пестрый платок с цветами — подарок Силина. Усмехнулась, что взяла его с собой и что пригодился он именно сейчас. Быстро свернула из ткани что-то отдаленно похожее на куклу. Вставила в бока две острые щепки — руки, углем нарисовала кружочки на месте глаз. Внутрь насыпала кладбищенской земли.
Чтобы лунный свет снаружи не проникал внутрь, Анна заткнула окно ветошью. Подумав, подперла сломанной лавкой входную дверь — никто и ничто не должно было ей помешать. Зажгла свечу. Свет чадящего пламени едва разгонял тени. Анна встала около табурета и острием ножа вычертила на полу круг. Она опустилась на колени, подняла руки над куклой и прошептала:
— Змора, сестрица тьмы… ты, что скользишь по ночам,
Приди ко мне, как ветер без лица,
Найди его, того, кто сердце мое в прах обернул,
Да влей в его грудь лед и страх.
Анна окропила куклу водой. Потом снова взялась за нож и надрезала подушечку пальца. Она капнула кровь на земляное чрево. Кукла будто вздрогнула. Где-то в углу прошелестело, словно шуршащая ткань коснулась стены. Огонь свечи качнулся, и Анна затаила дыхание.
