Какое-то время Змора стояла неподвижно. Потом она покрутила головой, направляя ее с помощью рук. Увидела спящего Силина и остановилась. Потом двинулась к нему дерганной походкой, как ярмарочный скоморох на ходулях. Подошла к кровати и опустила Силину голову на грудь.
— Да-а-а свершится воля Ма-а-ары-ы-ы…Умри-и-и…
Змора произнесла эти слова шипящим шепотом, как будто сквозняк свистел в щель между дверью и полом. Силин, беспокойно метавшийся до этого на узкой кровати, стал задыхаться. Невыносимая тяжесть сдавила его грудь, так что невозможно было сделать и вздоха. Он захрипел, широко раскрывая рот, пытаясь загнать хоть немного воздуха в легкие. Пальцы скрючились, цепляясь за одеяло. Спина выгнулась. Он пытался столкнуть с себя этот неподъемный груз, но тщетно. Силин захрипел, задергал ногами.
— Умри-и-и… — свистел шепот Зморы, — умри-и-и…
В этот момент в углу комнаты что-то с грохотом упало. Змора развернула голову, чтобы получше разглядеть, что там происходит. Она чуть сдвинула ее с груди Силина, и он смог сделать судорожный вдох. Змора приподняла голову повыше, держа ее на вытянутых руках. Силин перевернулся на бок, свернулся по-детски комочком и с надрывом задышал. Часто-часто. Змора перевела взгляд на него, потом снова развернула голову в сторону угла. Там было пусто. Только по полу были разбросаны вещи, выпавшие из дорожной сумки Силина.
Змора развернула голову обратно к спящему. Лицо ее исказила удивленная гримаса. Из-за головы Силина на нее смотрела пара маленьких голубых глаз — пуговок. Но больше ее удивило не это. Мокрая от пота рубаха Силина была распахнута. Рядом с нательным крестом тускло поблескивал желтым медальон, на котором огнем горел знак. Такой, что Змора сощурила глаза от его всепроникающего обжигающего света. И в этот момент ласка сделала бросок вперед.
Выпад был неуловимый взгляду, быстрый, как молния. Зверек вцепился острыми когтями в морщинистое лицо чудовища. Рот Зморы раскрылся в беззвучном криком боли. Она попыталась переложить голову на одну руку, чтобы второй отмахнуться от нападающего. Отмахнуться удалось. Ей удалось стряхнуть маленького хищника с себя, но голову удержать не получилось. Она с грохотом упала на пол и покатилась, как колобок в детской байке. Безголовое существо бросилось за ним и на полном ходу влетело прямо в стену. Ласка, быстро оправившись от падения, догнала голову, ловким движением загнала ее в угол и вцепилась в нее мелкими, но очень острыми зубками. Змора снова зашлась в беззвучном крике. Туловище ее поднялось на колени, руки шарили по полу в поисках головы. Оно подползло к ней, потом ухватило свою голову за уши и выдернуло из угла. Ласка отлетела в сторону и юркнула в дырку в полу.
Змора встала, выпрямилась во весь свой рост, почти упираясь в низкий потолок плечами. Рот ее трясся в рыданиях, губа была разорвана и сочилась черной жидкостью, вместо одного глаза темнел глубокий провал. Она даже не посмотрела в сторону тяжело дышащего на кровати Силина. Отблески света от его медальона играли на бревенчатой стене. Неожиданно существо стало быстро уменьшаться в размерах, сжиматься все быстрее и быстрее, пока не обрело форму маленькой черной бабочки. Бабочка тяжело вспорхнула, закружилась в воздухе, несколько раз ударилась о стены, пока не долетела до двери и протиснулась через замочную скважину.
— Вставай, Николка, вставай…
Голос, ласковый, но требовательность прозвучал то ли во сне, то ли наяву. Он был знакомый и незнакомый одновременно.
— Вставай…
Силин отрыл глаза. Открыл и снова зажмурил. Резкий солнечный свет ударил по ним неожиданно и безжалостно. Солнце за окном уже поднялось высоко, к полудню. Силин попытался сесть в кровати, но глухо застонал. Грудь болела так, как если бы ударили кузнечным молотом. Он тем не менее сел, провел по груди рукой, на всякий случай проверяя целы ли ребра. Опустил босые ноги на пол. Отдернул от холодного пола, потом поставил снова. Зевнул, потянулся, широко разведя руки. На груди что-то брякнуло. Удивленный Силин распахнул ворот рубахи. Вытянул висевший на шее кожаный ремешок. Замер, не веря свои глазам. На ремешке, рядом с нательным крестом висел медальон, найденный им на капище. Силин, не веря в то, что видит, поднес его ближе к глазам. Он. Блеклый потертый металл. И процарапанная зубчатая линия. Неглубоко и даже небрежно. Как будто лезвием ножа или кинжала.
В спальне пахло травами, Аромат был чуть заметный, но приятный. Силин удивился, что не почувствовал его, когда пришел спать. Хотя… Мог и не заметить. Видимо выпил вечером изрядно, раз голова болела до сих пор. Чуть помедлив, Силин заправил крест и медальон за ворот рубахи. Быстро троекратно перекрестился, ударил по коленям и встал с кровати. Пора!
— Барин, барин, — запыхавшаяся девка ворвалась в горницу, — барыня едут. Вернулися!
