Силин отложил саблю на лавку, положил рядом точильный камень и неспешно поднялся. Отряхнул пыль с рубахи, хотел подпоясаться. Поискал глазами пояс, но его не нашел. Вздохнул. Он так и не решил, как быть с женой. Но кольцо, переданное ему Василем, требовало ответов. И Силин понимал, что простых ответов тут не будет. Как и простых решений. Он задержал дыхание и вместе с резким выдохом двинулся в сторону крыльца.
Служка открыл дверь возка, и Анна, сощурившись на дневном свете, оглядела двор. На крыльце уже стоял Силин. Жив! Анна дернулась назад в темное уютное пространство небольшой кареты. Он же должен был умереть! Она же знала, она чувствовала это! Змора была в Ёгнах. Анна чутьем упырицы ощущала оставленный ей след. Холодный, безжалостный, страшный даже для нежити. Но как? Как он выжил?
Анна с трудом взяла себя в руки и снова выглянула наружу. Выходя, с усилием улыбнулась. Осторожно поставила ножку на дощатую мостовую, проложенную по двору между луж, оставшихся после вчерашнего дождя.
Замерла и огляделась. Силин стоял молча, наблюдая, как Анна выходит из возка. Ну нет, я так просто не сдамся. Мы еще посмотрим, как ты, муженек, сейчас запляшешь! Анна чуть опустила голову, неспешно пошла вперед и зашептала чуть слышно:
— Найди, морОка на Николку, с любого бока, с ветреной и подветренной, с восхода и с запада. Заморочь голову, отведи глаза. Морочная проказа, съешь мыслей чистоту, дай обморочную пустоту. Это я иду, Анна, твоя любимая и желанная. Аминь.
Анна остановилась перед ступенями крыльца.
— Здрав будь, Николай Поликарпыч.
Она легко, в полкорпуса поклонилась. Выпрямилась с легкой улыбкой на губах.
— Здрава будь. Анна Ильинична.
Голос Силина звучал глухо. Он чуть заметно кивнул головой. Анна двинулась вперед. На переходе с дощатой мостовой на крыльцо, она оступилась и на мгновение потеряла равновесие. Силин протянул ей руку. Она ухватилась за нее, удержалась, быстро придвинулась к нему. Прижалась. Силин почувствовал ее запах. Уже немного позабытый. Терпкий и пряный. Выбившаяся из-под платка небольшая прядь коснулась его лица.
— Ну здравствуй, Николушка.
Ее шепот обжег его слух. Силин смутился. Злость, кипевшая в нем, вмиг остыла. Вопросы, не дававшие ему покоя, вмиг позабылись. Даже кольцо, поднятое из могилы Савелия, затерялось в кармане широких порток. Николушка! Сердце сжалось. Ему так захотелось тепла. Простой спокойной радости. Найти Настеньку и зажить… Как когда-то легко и просто. По-людски.
Анна мягко отстранилась. Чуть отошла от него и только потом расцепила руки. Оглянулась. Посмотрела, призывно и ласково.
— Я отдохну с дороги, а ты заходи, как захочешь, — Анна потупила голову и добавила, — соскучилась я.
Силин замешкался, а потом согласно кивнул головой. Может даже чуть торопливо. Анна улыбнулась ему в ответ и зашла в дом.
Они любились всю ночь. Как когда-то много лет назад. Силин был неутомим, Анна полна нежности и страсти. Он даже не помнил, когда такое было последний раз. Силин с трепетным волнением прикасался к телу жены. Не замечая ее болезненной худобы и тонкой бледной кожи на шее. В угаре страсти Силине не видел, как Анна пару раз щерила на него клыки. Но упырица тут же прятала их обратно, не в силах бороться с силой Мары.
Утро было похмельным. Силин встал с кровати и быстро оделся. Стараясь не смотреть на обнаженную спину еще спящей Анны, вышел. Скорее пулей вылетел из опочивальни. Злость на себя разрывала его изнутри. Зачем он это сделал? Какая блажь на него нашла чтобы провести так ночь с Анной. У него столько вопросов к ней было. Смерть Савелия, ее кольцо в его могиле, это неожиданное, такое несвоевременное паломничество. Еще вчера ему жену в бараний рог хотелось скрутить. А вечером он же, Николка Силин, шептал ей в ушко, любушка!
Силин вышел на крыльцо. Сел прямо на ступеньку. Охватил голову руками, взъерошил волосы. Дурак, вот дурак… Силин порывисто встал. Несколько раз прошелся по крыльцу взад-вперед. Под скрип половиц думалось еще хуже. Пошел в конюшню. Растолкал спящего на сеновале хлопца. Пока тот продирал глаза, сам отвязал своего коня. Вывел на двор. Взнуздал, запрыгнул на круп, не седлая. Как в детстве. Проехал мимо так и не проснувшегося слуги, застывшего с седлом на плече.
— Давай, давай, Баянушка!
Силин на скаку пронесся по селу, минул огороды, сады, свернул с дороги. Прямо в поле. Ноги лошади сбивали с высокой травы утреннюю росу. Силин оглянулся. Капельки воды сияли, отражаясь от восходящего солнца. Травяной океан блестел и икрился. Только там, где прошел силинский конь темнел, отливая зеленым, широкий проход. Как след за кораблем в настоящем море.
