Пока Диана заканчивала с протоколом и давала наставления по поводу дальнейших действий пострадавшей, я спустился на минус первый этаж. Там в голых бетонных помещениях за железными дверьми временно содержались преступники. Меня интересовала камера с номером три.
Знакомый охранник любезно открыл мне дверь, тем более, что у меня были все основания задать парочку дополнительных вопросов пойманному воришке.
Он сидел на шконке. Едва разглядев меня, вскочил, прижался к стене. Желтая лампочка под потолком плохо справлялась со своими обязанностями. Я не разглядел выражение лица, но дрожащий трепет внутренней силы почувствовал прямо с порога. Что-то явно изменилось после нашего контакта.
– Что ты со мной сделал?!
– Спокойно! – я вошел в камеру, закрыл за собой дверь.
– Ты… Ты хотел наложить печать?!
Находясь в тесном помещении с раздавленным карманником, я прекрасно понял слова Скора о доминации и превосходстве. Вот она. В чистом виде. Лишь одно моё присутствие парализовало его. Он боялся больше смерти.
Его колени тряслись, он то и дело сползал по стене, но заставлял себя держаться на ногах. Сил в нем почти не было. Вернее, они были, но он не мог использовать даже самый простой выброс, не говоря уже про филигранное исполнение воровских трюков. Он был обездвижен, парализован, сломлен.
Я почувствовал бурлящую силу в районе груди. Воспоминания о пополнении его силой показались мне приятными. Ощущение глотка свежего воздуха после удушливой гари. Ощущение сброшенных утяжелителей после долгой тренировки. Ощущение отрыва от земли.
– Охрана! Помогите…
Карманник заткнулся, когда увидел мой прижатый палец к губам. Я приблизился на пару шагов, почувствовал колебания его силы. Очень слабая амплитуда. Рябь от легкого ветерка на волнах. Не нужно никакой подготовки, я мог прямо сейчас забрать его силы себе. Он был готов.
Наслаждение и решение проблем в одном флаконе. Протокол Соколовой послужит доказательством, что у карманника были силы, а новая экспертиза от того же Исакова диагностирует их отсутствие или критическое послабление. Я могу стать печатником прямо сейчас.
Карманник сел на колени, забился в угол, я сел рядом. Ожоги и иссохшая рука никуда не делись. Последствия моей ошибки с наложением печати останутся с ним на всю жизнь. Я взял его за вторую, здоровую руку. Карманник не сопротивлялся.
Разрядил энергию, почувствовал тягу. На этот раз мне не нужно было даже прилагать усилий. Его энергия готова была хлынуть в мое тело, будто послушный заключенный, идущий на собственную казнь.
Принять силу, приостановить поток в конце, замедлиться, сформировать печать на стыке. Максимальная концентрация, пара отточенных действий, и я добавлю огромный аргумент для тех, кто отбивает меня у Сынов Си. Со слов Шумякина такие в министерстве были.
Прикрыв глаза, я увидел в голове картинку мощного урагана, сметающего всё на своем пути. Он слишком силен, чтобы обращать внимания на дома, машины и даже небольшие холмы. Случайной жертвой урагана становится придорожное дерево. Ураган касается его, кренит на бок, выворачивает наружу половину корней. Ураган уходит дальше, оставляя покалеченное дерево на обочине.
– Извини, что так вышло, – я похлопал воришку по плечу и покинул камеру.
… … …
Соколова отпустила потерпевшую, но все ещё сидела над рапортом. Она переписала его уже дважды и теперь перечитывала, чтобы убедиться, что ничего не упустила.
Отвлекать её от столь важного занятия я не осмелился. Прошел по кабинету, сел в кресло у окна. Через дорогу на лавочке сидел ещё один представитель поднебесной и пялился прямо на меня. Я пересел к стене. Зазвонил телефон.
В последнее время чаще других мне звонил Шумякин. Поэтому я был удивлен, увидев на экране «Фита». Сколько мы с ней не общались? Месяц? С чего вдруг она решила мне позвонить?
– Да.
– Привет, – сказала она.
– Привет, Фита.
– Как дела?
– Нормально, – ответил я, хотя и сам не понимал, что это означает. – У тебя как?
После небольшой паузы:
– Неплохо. Лучше, чем раньше.
– Рад слышать.
– Прости, что тогда накинулась на тебя. Я просто… до сих пор не могу поверить, что Борис лежит в коме. Ты навещал его?
– Заходил один раз.
– До меня дошли слухи, что это ты вернул артефакт.
Я промолчал.
– Спасибо.
– Как твоя учеба? – спросил я.
– Хорошо. Я сдала половину предметов досрочно и теперь могу уделить больше времени обращению с артефактом.
– Ты настоящая умница, Фита. В отличие от нас – балбесов.
Диана глянула на меня через плечо.
– Ты знаешь что-нибудь про Пауля?
– Ни слышал о нём ни слова с того самого дня. А ты?
– Тоже.
Фита помолчала. Я услышал, как она сглотнула слюну:
– Про тебя ходят разные слухи.
– Мне приходится притворяться хорошим мальчиком, чтобы не сесть за решетку. Это правда, если ты об этом.
Соколова повернулась снова, на этот раз чуть дольше смотрела на меня.
– Не только это, – сказала Фита.
– Ну, знаешь ли, теперь, когда я запятнал свою репутацию, про меня могут говорить всякое. Но если там что-то про любовь с мальчиками, то это полное враньё, клянусь!
– Дурачок, – Фита посмеялась – Тебе угрожает опасность?
– С чего ты взяла?
