- И много мой брат вернул уважения укорачиванием языков?! – зачем-то зажмурившись, выпалила Элион. Ватек тяжело вздохнул, не став спорить. Как обычно. Мало кто спорил напрямую. Но все меньшему количеству подданных нравилось, что слова – да и не только слова – остаются теперь безнаказанными. Славя милосердие новой правительницы, никто как-то и не помышлял о том, что милосердие это распространится и на преступников, почти не скрываясь, заполонивших город, в которым запальчивым указом четырнадцатилетней девчонки «больше не было тюрем» (о том, что среди заключенных в большинстве были не «жертвы княжеского режима», а настоящие преступники, в голову тогда не пришло) и на разбойников, в которые шли высланные из столицы. Даже среди мятежников, когда-то не меньше Стражниц сыгравших роль в восхождении Элион на трон, отнюдь не все оказались сторонниками Калеба, теперь составившими новую королевскую гвардию. Борьба некоторых не завершилась, были и те подпольщики, что вовсе мечтали избавить Меридиан от власти потомков пришельцев-иномирян, те, для кого королева была ничуть не лучше князя… И никакого колдовского могущества не хватало на то, чтобы постоянно сдерживать недовольство… Не хватало, если ты не готова карать.
Элион неопределенно пожала плечами.
Большая часть залов и комнат в замке Фобоса выглядели так, словно в них не то что никто никогда не жил – заглядывали-то редко. Но библиотека была исключением. Грандиозная библиотека, какой не было ни у кого в мире и, наверное, в других мирах тоже. Здесь даже не было того щемящего холода, что прочно обосновался в замке. Даже сейчас, при давно уже погасшем камине и осевшем всюду слое пыли, в библиотеке присутствовало даже некое подобие уюта. Князь любил книги. Даже ему хоть что-то в жизни необходимо было любить. Говорят, зимой под снегом может быть тепло… Огромная библиотека казалась сердцем холодного пустого замка, словно эти холод и пустота защищали ее от мира.
“Князь, уж извини, был самым обычным эгоистом и сволочью, и не нужно искать в этом красивости”
Сейчас, впрочем, было не до князя и даже не до книг. Сволочь или нет – а Фобоса, по крайней мере, хоть кто-то искренне уважал! В отличие от нее! И обвинять в этом было некого, кроме самой же себя. Иначе, наверное, и быть не могло, разве могут свалившиеся откуда-то корона и магическая сила в одночасье изменить человека? Такое только во всяком фэнтези бывает! Элион как была робкой тихоней, абсолютно ни в чем не умеющей быть лучше всех остальных, так и осталась. Только если в школе можно было спокойно себе существовать в тени Корнели (вот уж у кого сейчас бы не было подобных проблем!), то теперь ее выдернули за шиворот на всеобщее обозрение.
Забравшись с ногами в кресло перед погасшим камином, девочка сжалась в комочек и дрожала от злости на собственную беспомощность. Обижаться на казначея было глупо – он абсолютно прав!
“Вы все с ума посходили, если всерьез воспринимаете, как приказы, слова девчонки, не отличающей управление государством от игры в куклы”
– Ненавижу! – едва слышно проговорила Элион, глядя в пустоту перед собой. Сквозь судорожно сжатые кулачки. – Ненавижу!
Ногти до боли вонзились в ладони.
В полумраке библиотеки что-то серебристо замерцало. Подняв заплаканные глаза, Элион увидела над камином, там, где раньше была ровная серая стена, слабо фосфорицирующий символ – не то руну, не то иероглиф. Когда девочка коснулась его, часть стены вместе с камином мягко уехала вглубь и в сторону, открыв проход в еще один зал. По сравнению с библиотекой – совсем небольшой. Шестиугольное помещение мягко освещали три хрустальных шара, похожих на огромные жемчужины. Над гигантской чашей в форме цветка, стоящей в самом центре зала поднималось и растворялось в воздухе зеленое марево. Элион ощутила странное покалывание на коже, такое же, как при любом колдовстве. В стоящем перед ней изящном котле кипела магия в чистом виде, магия, пока еще не оформленная в какое-либо колдовство.
У Элион, да и у Фобоса, в принципе, тоже, был совершенно другой метод работы с энергией, чем у Стражниц, черпающих Силу напрямую из стихий. Трудно сказать, в лучшую или худшую сторону. С одной стороны, они ни от каких стихий не зависели и не теряли своих способностей в изоляции, с другой – владели все же ограниченным резервом энергии, которому после серьезного выброса требовалось время на восстановление. Или время, или вот такая волшебная чаша, из которой можно было черпать чистую Силу.
