– В общем, прошу прощения за некрасивые подробности, но я приказал вырвать этой фрейлине язык. Между прочим, это было чуть ли не единственное из моих деяний, за которое очень многие были мне искренне благодарны. И что же? Уже через полгода она сплетничала азбукой Морзе! Я уже молчу про горы доносов, которые от нее получали работавшие в столице охранники.
– А что? – змей усмехнулся, заставив Бесс поежиться. – Ничего так доносы, с литературной жилкой, вот тот, например: “Охотник Фрост намедни нетрезв был, не то, чтобы в стельку, однако же с носорогом целоваться лез…”
– Седрик, хоть ты помолчи.
– Да уж, сходство присутствует. Только у нас таких “сорок” в школе две, – задумчиво согласилась Корнелия. – князь, научите меня, а!
– Чему?
– Ну, этому, – первая школьная красавица попыталась воспроизвести странный жест. – чтобы Грампер молчали!
Князь тихо рассмеялся.
– У этих чар недолгий эффект, иначе зачем мне было бы отрезать языки? Вопреки всё тем же слухам, я садистских наклонностей не имею. И вообще… а больше тебя ничему не научить, Стражница? – голос прямо-таки излучал сарказм.
– Трудно сказать, – мрачно ответила Корнелия. – если Лили намерена продолжать в том же духе… Ч-черт! Вернусь домой – все уши оборву! Это же надо было придумать: устраивать для Грамперши экскурсию по моей комнате, да еще болтать этот вздор, про пришельцев и клоны! ГРАМПЕР!!! Чтобы через пол дня каждая собака в Хиттерфилде знала!
– Успокойтесь, Корнелия. Только землетрясения баллов на восемь нам тут сейчас не хватало! Это формулу счастья алхимики до сих пор безуспешно ищут, а формулы несчастья всем хорошо знакомы. Они, как правило, ходячие.
Элион со странным выражением уставилась в чашку, словно пыталась увидеть тайны Вселенной в кофейной гуще, и негромко спросила:
– Ты не мог бы пояснить, что хочешь этим сказать, ты…ты… третьесортный злодей-неудачник!
Серебристо-серые глаза князя стали еще больше. Потом он коснулся кончиками пальцев своего лба и, судя по преувеличенно-спокойному выражению лица, досчитал мысленно до десяти.
– Я, моя дорогая сестричка, всегда говорю именно то, что хочу сказать, не больше и не меньше, – ровным голосом ответил князь. – и вообще… третьесортный-то почему?!
Все офигели. Даже змей. Натурально так офигели минуты на три, не меньше. Потом Ирма придушенно захихикала, и взоры присутствующих обратились к ней.
– Против…г-х-х… остальных характеристик, вы, кажется, не возражаете?
– На данном этапе от них бессмысленно было бы открещиваться. Я не понял, какие основания…
– Извини, – снова уставившись в чашку, процедила Элион. – это я просто для обидности добавила. Почему ты думаешь, что оскорбления должны иметь какой-то смысл?
– Потому что иначе они бессмысленны. Ладно, давайте, что ли, послушаем нашу крыску! – он щелкнул пальцами. – Такое ощущение, будто мой замок начали рекламировать в туристических листовках! Ну-с, юная леди?
– Я, – неуверенно пискнула Бесс, убеждаясь в возвращении голоса. – я принесла Корнелии темы для докладов, а Лили начала рассказывать: инопланетяне, клоны… Я просто вышла на балкон и оказалась здесь.
– После чего сунула нос в зелье Истинной Сущности, которое я забыл на столе в лаборатории.
– Ну-у… я просто хотела взглянуть.
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – прокомментировал ситуацию змей. – а я и не знал, что это зелье на людей действует.
– Зелье Истинной Сущности, – князь снова нарисовал в воздухе какую-то сложную фигуру, после чего в руке появился печально знакомый флакончик с порошком. – предназначено для оборотней, как раз на случай, если заклинит в каком-нибудь обличье, но на людей действует. Весьма странным, надо сказать, образом.
Встав с кресла, он высыпал на ладонь немного порошка и подбросил вверх. Искрящееся облако окутало стройную фигуру князя целиком, когда оно рассеялось, Бесс увидела крупного серебристо-белого волка просто потрясающей красоты. Холодные серые глаза зверя изучали присутствующих с ненамного большим интересом, чем какие-нибудь облака в вышине, однако стать объектом более пристального внимания крупного хищника никого не грело, так что Бесс против высокомерия волка не возражала. Отчего-то совершенно не испугавшийся черный кот Корнелии удивленно насторожил уши. Волк чуть повел в его сторону головой, встряхнулся, снова подняв облако искрящейся пыли… и исчез. Князь стоял на прежнем месте, скрестив руки, словно и не шевелился. В кино превращение человека в волка и обратно выглядит совершенно иначе!
– Каждый превращается в животное, на которое больше всего походит по духу. Опасность в том, что, превратившись в самое близкое по духу животное, оказываешься захвачен азартом и очень легко забываешь, кто на самом деле. Или просто не хочешь возвращаться.
– По тебе я особого азарта не заметила, – призналась Элион. – А что, по-твоему, Бесс понравилось быть крысой?
