– Маловато, – поморщился Вася. – Сейчас позвоню коллегам, проверим места тайников. Что там?
– Здесь микропленка. Там шифроблокнот и фоторучка, – он показал на строчки в своем коротком признании. – Можете не проверять, все верно.
«Я, Климов Станислав Ильич, 1974 года рождения, был завербован в 2010 году английской разведкой. Мой позывной – Раннер…»
Как Василий ни вчитывался, он и намека не увидел на участие жены Климова в той вербовке. Егоров потряс листком:
– Я знаю, что встреча в «Башне» была не первой. Ваша жена…
– Она ни при чем! Вы слышите? – Климов встал, стукнувшись коленями о журнальный столик, на котором писал, согнувшись в три погибели. – Только при таком условии… Вы понимаете?
– Что-то вроде сделки? – кивнул Василий. – Хорошо. У меня тоже будет условие. Ваша экстренная встреча с Уистлом. Ее ведь можно устроить?
Климов криво ухмыльнулся и кивнул. Но еще раз постучал по листку в руке Василия, намекая, что про жену никто не должен упоминать.
– Даже в качестве свидетеля. Она воспользуется пятьдесят первой статьей. Она в самом деле… – он замолчал, пытаясь совладать с волнением.
Егоров не считал его жертвой обстоятельств, хотя то, что он не инициативник, вышли на него окольными путями, вынудили работать, угрожая жене и одновременно обещая золотые горы, в некоторой степени могло смягчить его вину. Но как бы он ни любил свою жену, предательство оставалось предательством. Для Егорова вещь неприемлемая.
Вася мог спрятать от жены заначку в оружейный шкаф, обмануть Валерку, сказав, что сам в детстве учился на одни пятерки, сказать Виктории, что вовсе не заглядывался на прошедшую мимо девицу, а тем более на ее ножки. Но он никогда не отказался бы от Родины, от близких, даже от отца, который не слишком баловал его в детстве вниманием и лаской, от могил родных, от веры не только в Бога, но и веры в тех, с кем стоит плечом к плечу – Ермилов, Говоров, Шмелев, Инка Титова, Горюнов. Пошел бы на личный дискомфорт и унижение, но пришел бы с заявлением о том, что его пытаются завербовать. Пусть проверяют, пускай не верят, но он не преступит черту, за которой темнота. Она поглотит его сразу же, Егоров не сомневался в этом. Он захлебнется в ней, как в черной воде страшного омута.
– Я вижу, вы знаете гораздо больше, чем я ожидал, – вдруг признался Климов. – В курсе про Уистла. Даже про жену. Как я понимаю, Уистла вышлют – это самое худшее для него. Меня в тюрьме они не достанут. А жена? Такие, как эти… – он поглядел на тело мертвого боевика. Двоих, сдавшихся без боя, вывели люди Горюнова. – У них ведь не одни они на поводке.
– Мы подумаем об этом, обсудим. – Вася испытывал легкое головокружение от недавнего всплеска адреналина и потери крови. Он не мог ничего обещать Климову без санкции шефа. – Как вы можете подать знак Уистлу?
– Экстренная связь – звонок в посольство с телефона из любого кафе, ресторана. Откуда угодно, только не из дома, не с работы, не с мобильного. Сказать: «Это библиотека Ленина?» Мне ответят: «Извините, вы ошиблись номером. Это посольство». Тогда я должен повторить номер телефона, который будто бы набирал, в цифрах будет содержаться дата и время. Имеется в виду только дневное время. Без этих английских p.m или a.m. Первые две цифры – число; третья – месяц; четвертая, пятая – час; шестая, седьмая – минуты. Меня выслушают и после короткой паузы подтвердят, что это их номер, но я ошибся. Если Уистла нет в Москве или он не может в это время (что маловероятно), телефон будет, с их слов, неверный. Тогда я перезвоню на следующий день и так до тех пор, пока мне не ответят положительно.
– Номер телефона?
– Давайте запишу, – Климов протянул руку и приписал номер в конце своего признания.
Никто не совался в комнату, где Егоров раскручивал Климова. Сейчас каждое слово, каждый жест были важны.
– Вы успели передать им много информации по проекту боевой экипировки «Ратник»? Или по другим вопросам, которыми занимались в своем НИИ?
– И это знаете? – улыбнулся Климов так вяло, как долго и тяжело болевший человек. – Не так много, как они хотели. Я их не баловал. Не потому что не хотел заработать или услужить им, а потому что боялся проколоться, боялся, что станет заметно нашим, что информация утекает. Засветится источник – моя фигура. Приходилось продумывать каждый раз варианты прикрытия. На кого списывать в случае провала. Это отнимало много времени и нервов. Программа разработки экипировки практически завершена в том, первоначальном виде. Комплекты успешно эксплуатируют. Но будет третье и четвертое поколения. Многие предприятия работают уже сейчас на перспективу. – Он усмехнулся: – Все будет теперь без меня.
У реки было стыло, несмотря на отсутствие мороза и снега. Без снега легче маскироваться. Не останется лишних следов на подходе к месту встречи. Группа захвата и оперативники ДВКР. Никакой связи по рации, радиомолчание. Василий в костюме лешего лежал на опавшей листве, смешавшись с ней, превратившись в небольшой бугорок на склоне, скатывающемся к Москве-реке.
