И вот она заметила отражение окна, сквозь которое виднелась мрачная гора, окруженная тяжелыми серыми тучами. На ее склоне виднелась башня, полуразрушенная и пустая.
«Горы, горы…» – шепнула девушка и мгновение спустя провалилась в густую мглу.
– Пей, пей, – Адам настойчиво поил ученицу горячим чаем, не обращая внимания на ее кашель.
Вернувшись в свое тело, Вилена некоторое время не могла полностью прийти в себя. Холодные прикосновения ощущались на коже так отчетливо, словно все эти люди, мимо которых девушка мысленно промчалась всего мгновение назад, действительно смогли до нее дотянуться.
Внутри все перевернулось и сейчас гремело, пытаясь вернуться на место. Мысли путались, перетекая из одних воспоминаний в другие, словно перемещаясь во времени и пространстве.
– Сильно болит? – Павел обеспокоенно смотрел на напарницу, придерживая ее за спину.
– Что? – Вилена непонимающе покосилась на него, резко дернувшись мгновение спустя. – А, голова… да, сильно. Черт… Так каждый раз?
– Практически.
– Зачем ты тогда лез ко мне в голову по утрам? – злость кипела в голосе, но больше от боли, нежели от негодования девушки.
– Не волнуйся, больше этого не повторится, – холодно ответил парень.
Адам убрал чашку в сторону, заглянул в глаза ученицы, словно привлекая ее внимание.
– Что ты видела?
– Ах да… – она закрыла лицо руками, пытаясь сконцентрироваться. – Да… Ничего конкретного. Только горы. Те, что видно из школьного двора… только гораздо ближе. Я была в каком-то доме, очень старом.
– Горы за окном? – Адам в нетерпении тряс девушку за руку. – Сейчас…
Он вскочил с места, подлетел к некоему подобию комода и тут же достал оттуда фотографию.
– Вот эти?
Башня на склоне выглядела иначе, была новой и не такой мрачной.
– Да, точно эти.
Фотография оказалась очень старой: желтая бумага была плотной на ощупь, а ее края давно обтрепались и загнулись внутрь. Вилена лишь смотрела на людей, которые присутствовали на снимке. Двое из них показались знакомыми, и присмотревшись девчонка узнала Адама в том молодом человеке, стоявшем справа. Директор выглядел очень сосредоточенным и был облачен в костюм наездника, в левой руке сжимал черные перчатки. Плечом к плечу с ним оказалась миниатюрная девушка. Ее Вилена тоже узнала, ведь всего пять минут назад уже видела это юное лицо на другой фотографии в мыслях Марка. Или Владимира. Эта девушка была не старше самой Вилены, а по хрупкости ровнялась с четырнадцатилетней Лизой, тоже первогодкой из школы, с которой Вилена никогда не разговаривала. – Это…
– Да, это и есть мои старинные друзья, про которых я тебе рассказывал.
Вилена задумчиво смотрела на эту троицу. Они были близки между собой: никаких закрытых поз, в глазах только уверенность и немного беспечности. И как только судьба могла раскинуть их так далеко, сделать врагами?
Вилена до последнего боялась посмотреть лишь на одного из этих незнакомцев, но не смогла сдержаться, да и должна была знать врага в лицо. Владимир показался ей до омерзения привлекательным. В его внешности она видела охотника, невероятно прыткого и готового ко всему. К любому непредвиденному обстоятельству, к любому врагу или соратнику. И все же девчонка не смогла заставить себя рассмотреть этого человека как следует, отметив лишь то, что его улыбка напомнила улыбку Марка.
Вилена всучила снимок Адаму.
– Он совсем не похож на психопата, – сухо произнесла она, вмиг погрустнев из-за мыслей о своем парне, который теперь был под властью этого человека со снимка.
– Да, эта фотография, пожалуй, единственное напоминание о том, что когда-то Владимир был мне хорошим другом. Только
– Не понимаю, при чем тут это…
– Первые фотоснимки делались очень долго. Ты ведь знаешь, когда изобрели фотоаппарат? – Лицо девчонки выражало полное недоумение и желание скрыть собственное незнание, поэтому Адам постарался сдержать разочарованный вздох. – Попытки его создания предпринимались задолго до того момента, когда общество впервые услышало об этом изобретении. Быть изобретателем и при этом являться одним из нас – прекрасное стечение обстоятельств. Конечно, многие из изобретений не получили огласки, остались доживать свой век заброшенными и никому не нужными, поскольку люди просто были… не готовы. Ко многим они не готовы до сих пор, – Адам натянуто улыбнулся, указывая на фотографию. – Использование гибкой энергии ускоряло процесс получения изображения многократно, поэтому нужно было стоять, не шевелясь всего секунд пятнадцать, не моргая, не дергаясь и не щурясь. Нам с Анной это давалось нелегко, поэтому мы выглядим угрюмо, а вот он… всегда отличался веселым нравом. Наверное, поэтому его лицо не исказилось, он улыбался искренне.
– Вы будто сожалеете о чем-то.
– Конечно, сожалею. Но это ошибки прошлого.
Адам усмехнулся, убирая фотографию обратно в ящик комода.
– Что смешного? – Паша злостно окликнул отца.
