И вот настал тот миг. Старенький форд темно-синего цвета подъехал к дому. Фары некоторое время горели, пока мужчина и женщина не вышли из салона. Сердце Вилены сжалось, когда она увидела силуэт своей матери. Женщина отбросила назад длинную русую косу, поправляя воротник кофты, чтобы ветер не дул за пазуху, достала бумажные пакеты с едой, только что купленной в супермаркете.
Вилена заплакала, давясь всхлипами, вновь и вновь смахивая противные слезы, которые мешали ей смотреть на родителей.
Отец захлопнул дверцу автомобиля, включил сигнализацию, и, приобняв свою жену, забрал один тяжелый пакет. Родители выглядели такими счастливыми, что Вилена почувствовала себя обделенной.
Как они могли радоваться жизни, когда их дочь пропала? Она так волновалась, когда их арестовали… винила себя за то, что не могла помочь, а ей даже никто не сообщил о том, что они свободны!
От чувства несправедливости девушка испытывала ярость, гнев и невыносимое отвращение к себе за то,
– Всё, – Марк схватил девушку за руку, забирая часть энергии себе. Еще несколько секунд, и было бы поздно.
Он повернул ключ зажигания, и машина с шумом отъехала от обочины.
– Так быстро?!
– Посмотри на себя, ты вот-вот выдашь наше присутствие.
– Они даже не сказали мне, что все позади! Черт возьми, я даже не уверена, что их действительно кто-то когда-то арестовывал! – Вилена рвала и метала, позабыв даже о том, что за человек сидит рядом с ней. – Меня просто бросили на произвол судьбы, а сами радуются своей свободе!
– Не ожидал от тебя столь мерзких слов в адрес людей, которых ты якобы любишь, – иронично протянул Марк, даже не посмотрев в сторону Вилены. – Я показал тебе то, что ты хотела.
– Они хоть знают о том, что случилось в школе? Они беспокоились обо мне хотя бы секунду своего времени?
– Разумеется, они знают, что произошло, – парень говорил спокойно и достаточно сдержанно, несмотря на агрессивное поведение девчонки. – Твои родители, Вилена, в курсе всего, что происходило с тобой. Так что прекрати эту истерику.
– То есть они знают, что я сейчас…
– Они знают, что тебе ничего не угрожает. И прекрасно понимают, что прежде чем вы снова увидитесь, ты должна подготовиться. Иначе ты навредишь тем, кого любишь. Хотя я сомневаюсь, что ты способна кого-то любить.
Все внутри девушки вздрогнуло. Рот заполнился привкусом горечи, словно собственное подсознание наказывало Вилену за те мерзости, которые она говорила. Сама суть покрылась отвратительной чешуей презрения и непонимания. Руки дрожали.
– Но откуда им все известно? Ты сказал им?
Марк не ответил, но вдруг решил дополнить ответ на предыдущий вопрос.
– Их действительно не забирала никакая полиция, это были помощники Адама. Все это было частью игры, которую он затеял. Показательное выступление для тебя, чтобы сломить твой дух, заставить отвернуться от всех, кому ты раньше верила. Их отпустили, потому что твои родители все равно ничего не смогли бы сделать.
– Но они пытались? Они ведь могли найти меня и помочь сбежать, – в голосе звучала надежда.
– Нет. Я сказал им, чтобы они не лезли в это дело.
– А как же разговор с мамой? – Вилена попыталась унять дрожь в голосе, изо всех сил заставляя вести себя, как взрослый человек. Хотя это было невероятно сложно. – Я ведь звонила маме, и она… она никому не подыгрывала, она ведь правда была там! И она сказала мне…
– Никому не доверять, – парень остановил машину на повороте и взглянул на девушку. – Никому не доверяй, эти люди не те, за кого себя выдают.
Девушка уловила в этой интонации те же нотки, что слышала в тот день, но только голос теперь был другой. Владимир едва заметно улыбнулся, с презрением и надменностью одновременно.
– Это тоже был ты?
Марк молча продолжил вести автомобиль и, лишь когда они выехали за черту города, приказал Вилене надеть повязку.
Вилена мучилась от бессонницы, пытаясь убрать навязчивые мысли, но ничего не выходило. Владимир только что вернулся с очередной встречи. Даже здесь, наверху, девушка чувствовала, насколько он напряжен. Ужасный запах железа, казалось, наполнял дом сверху донизу.
Одинокая луна светила прямо в окно, а холодный северный ветер уже стих, несмотря на дневную бурю.
Вилена чувствовала себя опустошенной: мысли о родителях не покидали ее с тех самых пор, как она увидела их почти две недели назад. Девчонка до сих пор не знала, что ей чувствовать. Плакать от того, что она одна, или радоваться, что родители на свободе и им ничего не угрожает? Все же радость была правильным чувством, но то, как вел себя Владимир, портило всю картину. Он сказал им, чтобы не вмешивались в это дело? Почему же они вообще должны были его слушать?
Голова буквально раскалывалась на части, а все тело сковывалось одновременно слабостью и агрессией, которая только и ждала подходящего момента, чтобы вырваться и разрушить все на своем пути.
