– Нет там уже никого. Все сгорели, – грозно оборвал его человек. Его руки были в крови и саже, он вытер их о кафтан. – Нет никого там.
Анна все так же лежала под обломками. Почти неживая, но силы ее не сдавались, они боролись за жизнь до тех самых пор, пока спустя несколько часов, когда зеваки разошлись по домам, огонь уже погас, и на город опустилась безлунная ночь, кто-то все же не вернулся за девушкой. Сильные мужские руки бросали в стороны обломки, не чураясь чужой крови и тел в поисках Анны. Ее кожа полопалась, а дыхание было таким слабым, что девушку можно было принять за неживую. Мозг запрещал телу пробуждаться, осознавая ту боль, которая непременно последует за этим. И девушка спала, видя в своем сознании яркие картины природы: красные маки на лугу, пестрые крылья летящих мимо птиц, крики чаек на берегу моря, такие, какими она представляла их, когда отец рассказывал о своих выходах в море в славные деньки былой молодости. Все то, чего Анна никогда не видела. Прекрасные видения сменялись чудовищной болью, источник которой девушка так и не могла отыскать. Эта боль выглядела как буря. Словно сильнейший ветер, она закручивала девушку в свой вихрь, бросая ее из стороны в сторону, клоня ее к земле. Шум воды, треск огня, свист ветра появлялись и исчезали, как обрывки чьих-то слов, доносившихся из настоящего мира. Анна провела в полном забытье тридцать долгих мучительных дней, питаясь чужими силами и восстанавливая собственные. Прежде чем смогла открыть глаза, оказавшись в крошечной комнате с завешенным окном. И шаги ее матери были первым, что девушка услышала.
«Раньше ты умел улыбаться».
Именно с этой мыслью Юнна взглянула на Пашу, который сидел неподвижно, с крепко зажмуренными глазами. Его веки слегка подрагивали, но это было заметно, лишь когда солнце выходило из-за тяжелых грозовых туч. В тени же лицо парня казалось безжизненным, с отраженной на нем мукой.
Уже несколько дней они пытались отыскать ответ. Подсмотреть его в сознании Вилены, но всякий раз наталкивались на незримые преграды и ловушки подсознания, загонявшие Пашу в дебри чужого разума, заставляя его испытывать чуждое.
Юнна терпеливо ждала рядом, долгое молчание заставило ее разум погрузиться в воспоминания, от которых душевные раны становились лишь глубже.
Стоило услышать о школе экспериментального изучения энергии, как Анна поняла: ей необходимо попасть туда. Столько лет девушка скрывала собственные способности, и вдруг ей выпал шанс познакомиться с другими обладателями гибкой энергии. Шанс жить в окружении людей, которые ее понимают. Невзрачное объявление в газете сразу же бросилось в глаза. Точнее одна деталь, в самом низу колонки: номер телефона для записи на собеседование и имя рядом с ним.
Адам Кравец.
Какова была вероятность, что это просто совпадение? Чудовищно мала. Стоило девушке увидеть это имя, как внутри всплыло целое море воспоминаний и чувств.
Надежда на встречу, копившаяся годами, вдруг загорелась с новой силой.
«Ведь если Адам там…» – слезы брызнули из красивых глаз, принадлежавших когда-то другому человеку.
Эта надежда жгла грудь, разрывая сердце, заставляя колени подгибаться от волнения и страха. От давящего чувства вины.
«Мы встретимся, мы вновь встретимся… – грезила Анна, проходя город за городом, прячась от посторонних глаз под маской неизвестной девушки.
Воспоминания о том, как Анна получила это лицо, никогда не посещали ее с того момента, как это случилось. Не было ни тревог, ни чувства благодарности или стыда. Только сейчас в ее разуме пробежала холодная и острая мысль, что
«А как же здесь не поверить?»
Увидев издалека хорошо знакомую водонапорную башню, Анна затаила дыхание: этот путь вел прямо к дому ее страданий, ее лучших воспоминаний и сильнейших чувств. Теперь эта тропа казалась запретной и чуждой. Опасной. Поэтому девушка, несмотря на сильную усталость и предвкушение возможной встречи с Адамом, все же решила пройти в город другой дорогой.
Слишком многое изменилось в облике города: дома казались просторнее и выше, улицы – ярче и свободнее, люди – счастливее и доступнее. Не было ни одного лица, которое взглянуло бы на незнакомку с тревогой и недоверием. Нет, все были очень милы, так милы, что Анна почувствовала себя лишней, но цель по-прежнему вела ее к школе, к Адаму.
Это был яркий весенний день, стремившийся к закату. Теплый воздух разносил по улицам аромат цветущего жасмина и люпинов, а пение птиц заполняло округу уютом и спокойствием. Все изменилось. И это ощущение хороших перемен кружило в воздухе, вселяя в Анну уверенность и почти запредельную радость.
