– Пара пустяков, – Марк наклонился еще ближе к напарнице. Девчонка смотрела прямо в его серые глаза, украшенные лукавым прищуром. – Только представь, как в самый разгар концерта или съемок, он сорвется и полетит на всех парах на встречу с тобой. Только выбери кого-то с деньгами… сама понимаешь, виза, билеты…
– Ты сошел с ума!
– Подумай хорошенько, – он подмигнул, – предложение будет действовать всего год. Ну… уже чуть меньше.
– Год?! – девушка сама не заметила, как коснулась его ладони своей. Это прикосновение заставило все тело сжаться от наслаждения. – Ты действительно думаешь, что сможешь терпеть меня так долго?!
– Гораздо дольше, – его голос замер на полуслове. – И тебе спасибо, – Марк чуть отстранился, отвел взгляд в сторону. Мимо проехало несколько машин, заглушавших его голос своим ревом. Вилена затаила дыхание, чтобы слышать каждое его слово. – За то, что позвала меня с собой.
– Не заставлять же тебя сидеть одного в машине, пока я не наговорюсь с родителями.
– Причина только в этом?
Она помедлила с ответом, уставилась на собственные пальцы, теребившие оторванные травинки. Ладони вспотели от волнения и внезапного страха. Страха быть неправильно понятой.
– Я хотела убедиться, что ты тот, за кого себя выдаешь.
– И что же это меняет?
Вилена открыто посмотрела в глаза Марка, рассчитывая увидеть в них душу другого человека. В ночном сумраке они казались темными и глубокими, манящими, как холодные далекие звезды, за которыми так отчаянно охотились люди во время всего своего существования на Земле. Девушка хотела отыскать в них то настоящее, чего ей так не хватало, разыскать душу человека, потерянную во времени и боли, причиненной окружающим и самому себе. Ведь она все еще была где-то там, глубоко внутри, даже в этом чуждом ей теле она все еще продолжала жить. И именно душа так привлекала Вилену, звала навстречу, умоляла отбросить сомнения и страхи. Поддаться тому лучу тепла, который зарождался в сердце самой Вилены всякий раз, когда ее взгляд соприкасался с взглядом этой души. С ее сумраком и светом, скрытым под ним.
– Я не должна этого говорить, но я не представляю, на что была бы похожа вся моя жизнь, не окажись рядом кого-то, вроде тебя.
– Таких громких комплиментов я от тебя никогда не слышал, – Марк искренне засмеялся, он начинал вновь привыкать к этой манере разговора, непринужденной, словно между простыми людьми. – Но гораздо большим комплиментом было бы нечто другое.
– Что, например?
Вилена ждала этого. Губы Марка были мягкими и теплыми, но девушка ощущала под ними чужую душу, чужие мысли. Это был не просто поцелуй в удачно сложившийся момент, это было откровение: глубочайшая связь, все это время скрывавшаяся под масками надменности и презрения, вдруг выбралась наружу, потянув за тонкую ниточку чувств и страхов, переживаний и радости. Все это лилось из чужого сознания прямо в мысли Вилены, Воспоминания Владимира о том мире, в котором он пребывал все это время. Мире, лишенном правды и четких очертаний, но таком светлом лишь по одной простой причине – необратимой яркой и нежной влюбленности.
Владимир был противоречив, и все черты его характера только сейчас становились ясными и понятными, пока длился этот поцелуй. Вилена обняла Марка еще крепче, не отпуская его ни на миг, так сладки были эти мгновения, долгожданные и драгоценные секунды чистого ощутимого счастья. Без условий и угрызений совести. Без упреков и терзаний. Они были правильными, ведь несли под собой только радость и счастье, а значит, не могли являться чем-то недопустимым.
Сердце колотилось, как отбойный молоток, разбивая сомнения в груду бесполезных острых осколков прошлого. Душевные раны, настолько глубокие, что не затягивались несколько десятков, даже сотен лет, вдруг начали зарастать, исчезая в этом светлом мгновении настоящего, живого и невероятно сильного. Владимир не мог больше врать самому себе, не мог больше оттягивать наступление этого момента. И пусть его когда-то терзала совесть за то, что пришлось играть роль для Вилены, для всего этого спектакля, устроенного Адамом в его безумной гонке власти и возмездия, сейчас эти угрызения исчезли, ведь Владимир понял, что не играл. Все было настоящим с самого первого момента, с первого взгляда на Вилену, ее смеха и застенчивости. Все это было реальным.
Его сердце долго молчало, не отзываясь на зов других сердец, перемещаясь между ними сквозь время и пространство в поисках одного мгновения. Того самого мгновения, когда крошечное сердце только что появившегося на свет чуда впервые забилось в груди. Мгновения, когда Владимир сделал выбор и спас малышку от неминуемой гибели. Он взял на себя ответственность, которой мог избежать. И то, что эта самая девочка выросла и впустила его в свое сердце, было лучше наградой.
