А вот три переплетенных друг с другом знака сразу привлекли внимание Айвена. Один из них был похож на атакующую кобру, а второй — на скорпионий хвост. Третий он так и не смог разгадать, но времени оставалось слишком мало, и боль вот-вот должна была вернуться.
Это было похоже на попытку отделить новое русло от полноводной реки. Выбрав ближайший поток маны, он осторожно зацепил его, словно крючком, и потянул, вытягивая новый поток в направлении Печати. И тут же сила устремилась в это новее русло. Мана текла по новому потоку, питая выбранный юношей фрагмент татуировки.
Облегчение наступило почти сразу. Жидкий огонь, кипящий в его венах, начал утихать. Боль отступила достаточно, чтобы он смог схватить целителя за руку и прошептать:
— Спасибо. Мне стало немного лучше. Думаю, что я даже смогу какое-то время поспать.
— Это было бы разумно, — кивнул тот, — сон уже сам по себе — отличное лекарство. Если хотите, то я могу вас усыпить.
— Н-не надо, — замотал головой Айвен, у которого были несколько иные планы.
Хеонец отошел, а вот Хныга напротив, сел еще ближе и не сводил глаз с бледного лица Печатника. Похоже, он заметил или почувствовал улучшение в его состоянии.
Притворившийся спящим юноша продолжал осторожно подпитывать Печать тончайшими потоками маны — чтобы этого не заметил маг, который наверняка мог видеть его мана-контур и заподозрил бы неладное. Магическая сила уходила, словно в бездонную дыру, но это не особо беспокоило Айвена, ведь он мог похвастаться резервами, которые сделали бы честь и какому-нибудь магистру средней руки. Впрочем, многие "пузыри" потенциально смогли бы стать очень сильными магами, если бы не их врожденная неспособность распоряжаться собственными запасами маны — зачастую весьма впечатляющими. Печати были одним из секретов Тайной Канцелярии, а всем прочим "пузырям" приходилось в лучшем случае довольствоваться участью источника маны при каком-нибудь чародее, как когда-то и самому Айвену.
— Ты так и сидишь в придорожных кустах, проклятый зубарь, а я кое-чего добился, — прошипел он, стиснув зубы.
Юноша припомнил недавнюю встречу с Иношем — тем самым колдуном, который когда-то использовал резервы Айвена, при необходимости выкачивая из него ману. Собственных запасов зубных дел чародею едва ли хватало на пару заклинаний средней силы, так что эта необходимость возникала постоянно.
Он и сам не заметил, когда уснул. На этот раз самым обычным сном, без необычных мест и божественных откровений. Под тихий скрип телеги и негромкую болтовню своих неожиданных попутчиков, он просто спал, а Печать делала свое дело, изгоняя яд к'хасса из его тела. И уже через несколько часов юноша проснулся не от боли, не от гнетущего жара или ломоты в суставах, а от необычайной легкости во всем теле и от уже ставшего непривычным чувства, которое испытывает полностью отдохнувший человек.
Однако, открывать глаза он не спешил, а сперва прислушался к тому, что творится вокруг. Голоса. Гоблин, судя по всему, перебрался назад в свою корзину и теперь пытался разговаривать с Каббром, жалуясь на свою несчастную гоблинскую судьбу. Остальные тихо переговаривались, и разобрать их слов он не мог, как ни старался.
— Эй… — тихо прохрипел Айвен, — Лично я бы не отказался съесть пару-тройку жареных куропаток. И барашка с белыми грибами. На худой конец сгодится и гоблин, жареный на вертеле.
Его услышали, и тут же возница натянул вожжи, останавливая лошадей, а целитель, который уже успел взобраться в седло, подъехал поближе.
— Выглядишь заметно лучше, — заметил он, — Прищурившись, он пристально уставился прямо в глаза юноше, — и чувствуешь себя тоже, как я погляжу.
— Верно. Видать, и впрямь мухоморы помогли, — криво усмехнулся Печатник.
— Может и мухоморы, — пожал плечами хеонец, — Но я бы на твоем месте не спешил считать себя здоровым. Отлежись, отдохни, поднакопи сил.
— Кстати, насчет отдыха. Не в вашей же телеге мне бока отлеживать? Да и вообще, пора бы уже и познакомиться, раз уж нас судьба свела таким образом. Меня зовут Айвен, и я антиквар — у меня своя лавка в Кияже. А это, как вы уже поняли, мой слуга Хныга. Бывший ученик великого шамана, между прочим!
— Прямо таки и ученик? — усмехнулся старший.
— А то! Видели бы вы, как он всего на пару дней своего ученичества навострился полы драить да воду таскать, пока его старик не выгнал взашей, навешав в след пару своих гоблинских проклятий.
Шутку их неожиданные попутчики оценили, а отсмеявшись, тоже представились. Точнее, себя и своих друзей представил усатый:
— Меня зовут Лабазом, вон того, чернявого — Сигмур, это наш целитель, как ты уже понял. А вот этот неразговорчивый откликается просто на прозвище Лысый. Он не немой, просто рот все больше предпочитает открывать для еды.
— Может, и моего слугу научит так же? — отозвался Айвен.
— Ну, а за возницу у нас Рауг, мой брат… названный, — закончил усатый.
