Напившись, отмыл холодной водой лицо и, несмотря на мясорубку последних нескольких часов, самую малость улыбнулся. Когда он посмотрел на свое отражение в воде, улыбка исчезла с его лица. Из-за темноты нормально разглядеть себя было невозможно, луна окрашивала формы своеобразно, подчеркивая только самое плохое и уродливое. Черный силуэт, показавшийся на глади ручья, казался мерзким и зловещим. Не таким привык видеть себя в отражении Джейсон. Посмотрев отрешенно куда-то вдаль, он почувствовал, как в его душу закралась агония, состоящая из боли, страха за жизнь, непонимания, почему все приключилось именно так, абсолютного незнания, что делать дальше — не сейчас, в конкретную минуту, а завтра, послезавтра. Все планы и надежды рухнули в одночасье.
Джейсон резко встал. В голове его потемнело, окружающий мир поплыл. Ноги слушались с трудом, но он все же решил перейти реку и уже там переждать странный приступ головокружения. Ручей был всего по колено высокому черноволосому молодому мужчине, но через него он пробирался, точно через тягучую смолу. Три метра показались беглецу милей.
Ступив на берег, он рухнул на колени, голова закружилась еще сильнее, и к ней добавилась тошнота.
«Наверное, так ощущается смерть», — подумал Джейсон.
Пытаясь ухватить воздух сдавленной от боли грудью, он потерял сознание и рухнул на холодную украшенную лунным светом землю…
Глава 4
Целый день Говард суетился по дому. Ему следовало починить все, что поломалось, прибить и приклеить все, что отклеилось, а самое важное — необходимо очень активно изображать фермерскую деятельность. Надо ухаживать за землей, стеблями кукурузы, посетить все могилы, в которых покоились убитые, изуродованные до неузнаваемости дети, старшему из которых не было и 14. Могил насчитывалось 27. Забиравшиеся по ночам на поле бездомные собаки порой разрывали свежую рыхлую землю в поисках падали.
Под вечер Говард обычно был выжат как лимон, в нем не оставалось энергии ни на что, кроме сна, быть может, совсем немного на зверское убийство с изнасилованием. В отсутствии хозяина Говард всегда держал себя в руках. Наказание за нарушение субординации и установленных границ было ужасным. Джейсон обращался с Говардом, как ему казалось, в таких случаях хуже, чем с похищенными или купленными детьми. Поначалу ему это даже нравилось, но аппетиты хозяина дома росли, и нарушения установленных им правил становились опасными для жизни.
Проходя по мрачному коридору, обшитому деревянной лакированной вагонкой, потемневшей от времени, Говард несколько раз останавливался у дверей в подвал. Просто смотрел на них, глубоко дышал и закатывал глаза под лоб. Он представлял, что сделает, когда наконец доберется до милого светловолосого мальчугана Эндрю, и теребил при этом в кармане сверкающую острую отвертку.
Джейсона не было уже больше восьми часов. Говард сидел на кухне и опустошал вторую банку своего любимого пива. Его взгляд был прикован к телевизору, мужчина с легкой тревогой наблюдал за новостями. Случалось и прежде, что хозяин задерживался, бывало такое, что он пропадал на целую неделю или даже на месяц, не ставя при этом в известность своего единомышленника. Однако он никогда не делал ничего подобного, когда у них была работа, тем более столь срочная.
Говард названивал Джейсону, но оператор повторял, что тот находится вне зоны досягаемости. И пусть подобное уже происходило, любящее сердце не могло не тревожиться. Каждый раз, когда доносился какой-то шум с улицы, он оборачивался, надеясь в темноте увидеть фары знакомого пикапа, подъезжающего к гаражу.
Его чаяния оправдались: послышался звук приближающегося автомобиля. Говард довольно улыбнулся и, встав, поспешил к дверям, дабы встретить Джейсона и помочь ему с покупками. Он вдруг замер и побелел, практически слившись с цветом краски, которой окрашен дом: из-за деревьев выехал полицейский черно-белый «Додж Чарджер». Слепя фарами Говарда, он неторопливо приблизился к дому.
Трясущийся от страха Говард закрыл дверь и поспешил обратно на кухню. Открыв тумбочку, он дрожащими пальцами стал со звоном перебирать столовые приборы и остановился только тогда, когда выхватил крепкий кухонный тесак, не раз уже вонзавшийся в человеческую плоть.
За спиной Говарда раздался стук в дверь. Ему тяжело было сдерживать сковывающую панику, но, по наставлению Джейсона, в подобной ситуации он старался вести себя как можно спокойней.
Подойдя к двери, невысокий фермер немного приоткрыл ее, правую руку с тесаком оставив за ней, а левой оперевшись о стену. Его рука так сильно сжимала кухонную утварь, что пальцы стали непрерывно жечь болью.
— Чем-то могу помочь, полисмены? — удивленно улыбнулся Говард.
Патрульный переглянулся с напарницей.
— Хозяин красного «Сильверадо» 99-го года выпуска здесь живет? — спросила Хеллен.
Ну вот и все, сейчас ему наденут наручники и арестуют. Головы полицейских были всего в метре от Говарда. «Не надо ждать, — говорил он себе, — бей…»
— Ам… Да, но его нет дома, — запинаясь, ответил он.
— Вы не знаете, где он может быть или как с ним связаться?
