Деревья все плотнее обступали содрогающийся автомобиль. Меж мощными и высокими стволами хвои виднелся рельефный пейзаж, овраги, небольшие холмы, на которых валялся сухостой, до которого никому нет дела. Ухабистая дорога естественно дополняла окружающий пейзаж, и водителю, скрывающемуся в глухом лесу, это не нравилось.
Подпрыгнув на очередной яме, Джейсон услышал характерный грохот в кузове. Должно быть, это канистра с бензином не выдержала схватки с бездорожьем и, отцепившись от крепления, упала.
Он автоматически повернул голову назад, пытаясь заглянуть через небольшое окошко внутрь темного кузова. В эти пару секунд, пока Джейсон непонятно для чего пытался разглядеть в темноте болтающуюся канистру, руль почему-то повело сильно вправо. Не успев испугаться, мужчина обернулся и дернул его обратно, но было поздно.
Машина уже пару метров как летела вниз со скалистого обрыва, совсем небольшого — метров пятнадцать. Джейсон не был пристегнут. Он уперся руками в руль, сжав его до белых костяшек на пальцах. Глаза его округлились в предсмертной агонии. Наполненные диким страхом и жалостью к себе, они побелели, скрыв практически полностью зрачки. Водитель красного «Сильверадо» заорал неестественным болезненным голосом.
***
Очнувшись от какого-то хлопка, Джейсон открыл глаза. После аварии, когда приходишь в себя и обретаешь сознание, первое, что ты чувствуешь, — это спокойствие, будто просто проснулся ото сна. Ни боли, ни паники. Спустя мгновенье ты понимаешь, что твое положение в пространстве не совсем правильное, неестественное. Потом ломота в костях, и вслед за этим дикая боль от повреждения конечностей и внутренних органов.
— Помогите! — вырвался болезненный вопль из его груди.
В невообразимой позе, скрутившись, Джейсон лежал на согнутой шее внутри перевернутого изуродованного пикапа. Передняя часть автомобиля была вмята практически до лобового стекла. Кузов, несмотря на несущую конструкцию, был изогнут. Рядом с автомобилем валялись отлетевшие от него мелкие детали. Тело, находящееся внутри машины, изнывало от боли и не могло пошевелиться. Не хватало сил даже на то, чтобы стонать.
Прозвучал еще один хлопок откуда-то из покореженного кузова. Испугавшись, Джейсон слабо дернулся. Он попытался пошевелиться, чтобы изменить положение тела и выбраться наружу, но шея и голова были так сильно зажаты, что при титанических усилиях сквозь боль у него получилось сдвинуться всего на пару сантиметров. Каждое движение отзывалось болезненным мучительным прострелом, идущим от шеи далее по всему телу.
Умирающий Джейсон больше всего в то мгновение хотел, чтобы его разоблачили, чтобы повсюду были полисмены или журналисты, пускай даже родители убитых им детей! Лишь бы они вытянули его отсюда и не дали ему умереть. Непонятно, чего было больше в теле Джейсона — страха или боли. На его глаза постоянно натекало что-то теплое, не дающее осмотреться. Разлетевшись на мелкие куски, осколки лобового стекла обильно усыпали лицо водителя, превратив его в кровавую сверкающую маску, сквозь которую виднелись белые глаза, изредка появляющиеся под устало открывающимися веками. Правая рука была сломана. Хотя внешние повреждения заметны не были, но ноющую тупую боль сломанной кости ни с чем не перепутать. Такая же боль была и в ребрах, причем с обеих сторон. При таком сильном ударе могло возникнуть и внутреннее кровотечение. Оживший язык Джейсона не досчитался минимум нескольких передних зубов во рту. Но сильнее всего болел нос — приплюснутый, сдвинутый немного вправо.
Джейсон слушал стук своего сердца, он боялся, что оно вот-вот остановится.
Надо было собраться с силами и выбраться из помятого скрипящего пикапа.
Сквозь запах собственной крови стала доноситься вонь чего-то горелого — не то краски, не то резины. Смрад быстро нарастал, а значит, Джейсону не показалось. Спустя всего с полминуты за боковым окном показались клубы дыма.
Канистра с бензином от сильного удара разгерметизировалась и протекла. Провода, пронизывающие машину, видимо, закоротили и дали нужную искру для возгорания.
В изувеченной кабине автомобиля вдруг заметно посветлело. Сквозь небольшое окно кузова внутрь проникал свет от нарастающего прыгающего огня. Пламя распространялось очень быстро, с каждым мгновением становясь больше и подбираясь к Джейсону. Кончиками пальцев ног даже через обувь он чувствовал медленно растущее тепло. В машине оставаться было нельзя. Неизвестно, сколько бензина и куда затекло, быть может, он есть и в кабине, просто из-за сломанного носа и непроходящего запаха крови Джейсон его не чувствует.
Где взять силы, чтобы преодолеть закостенелость и боль? После столь тяжелой аварии, даже будучи физически сильным и выносливым человеком, собраться, чтобы победить подступающую снаружи и внутри смерть, практически невозможно. Многие сдадутся, не выдержав боли, предпочитая забвение и вечный сон. Джейсону сны не снились, а значит, другой жизни не будет.
