Джессика быстрым армейским шагом вошла в светлую приемную госпиталя, где находилось несколько человек с бытовыми несложными ранениями, ожидающие своей очереди на прием к травматологу. Пройдя несколько метров, она свернула налево, в коридор с бледно-бежевыми стенами. Освещенный люминесцентными лампами, он производил не самое благоприятное впечатление, и уж тем более не способствующее скорому выздоровлению. Вечерние коридоры госпиталя были не очень заполнены людьми, и это радовало не только Джессику, но и не отстававшего от нее грязного раненого незнакомца, боящегося попадаться на глаза кому-то, кто может его узнать. Темнокожая девушка, спешащая к лестнице, на которой наверняка никого не будет и по которой можно без проблем подняться на третий этаж, волновалась сильнее спутника. Она боялась встретить кого-то из своих коллег или еще хуже — начальства. Она и так нарушала все возможные правила, помогая тем, кому нельзя, порой делая для людей то, на что у них просто не было денег. Несколько раз даже шла на воровство дорогих препаратов для безнадежно больных, страдающих от невыносимой боли. Приковывать лишние взгляды, тем более когда рядом побитый бомж, не имеющий гроша за душой, ей в начале медицинской карьеры было ни к чему.
Пройдя по длинному коридору из одного конца в другой, Джессика и ее спутник оказались на лестнице. Переступая ступеньки через одну, они быстро добрались почти до заветной цели. На последнем пролете у дверей третьего этажа они встретили невысокого старого уборщика с тележкой. Темнокожая девушка и ее напарник по проникновению в больницу остановились.
— Ты-то мне и нужен, — будто командир, произнесла Джессика. — Ключ от подсобки у тебя?
— Да, — растерялся уборщик, смотря на странного побитого бомжа, одетого в несколько пальто разной длины и разные ботинки.
— Давай.
— Вот, возьмите, — протянул ключ тот.
Забрав ключ, Джессика с незнакомцем, открыв дверь, смело нырнули в коридор третьего этажа. Стремительно преодолев его, не попавшись никому на глаза, они оказались внутри маленькой комнаты без окон, которая использовалась в качестве кладовки. Джессика нажала на выключатель, и, заморгав, лампы дневного света осветили пространство три на три метра, тесно забитое бытовой химией, ящиками с бахилами и прочей утварью, столь необходимой для больницы.
— Посидите здесь, — указала пальцем девушка на списанный потрепанный вращающийся стул. — Я вернусь через пять минут и принесу все необходимое.
Джессика выскочила за двери, оставив незнакомца наедине с самим собой. Снова оказавшись в коридоре, она на мгновенье остановилась и, осмотревшись, отдышалась. Самое худшее, как ей казалось, уже позади, и если быстро все сделать, то можно будет и человеку помочь, и не скомпрометировать себя перед вездесущим начальством и коллегами.
Подойдя к своей приемной, Джессика сняла пуховик, поправила волосы и, надев на лицо маску спокойствия, открыла дверь. Войдя внутрь, она обнаружила на коричневом отполированном за долгие годы до блеска кожаном диванчике троих ожидающих ее посетителей, чьи лица, несмотря на отсутствие серьезных проблем, были окрашены мольбой о помощи и милосердии.
Кинув пуховик на кресло, Джессика уперла руки в боки и стала перед своими пациентами, которые явно догадывались, что их врач сейчас скажет нечто серьезное и почти судьбоносное. Две пожилых женщины и огромный толстяк средних лет готовы были внимать суровой правде.
— Значит так! Вам надо пить каждый день минеральную воду, — уверенно указывала девушка пальцем на каждого, кому адресовались советы. — Вам принимать креон по старой схеме. Неприятные ощущения должны скоро пройти. А тебе, — чуть повысила голос Джессика, — следует перестать есть весь мусор в красочной обертке, который ты видишь в магазине, с сахаром, солью, жирами. В общем, со всем ядами, которые только возможны. Я тоже люблю поесть, но я же не убиваю себя, как это делаешь ты. Твои органы пока в порядке. Но через пять лет ты придешь ко мне, и мне придется что-то из тебя вырезать.
Закончив вычитывать своих пациентов, Джессика замолчала, и в комнате повисла недолгая пауза, наполненная удивлением.
— Все, вы свободны. У меня больше нет на вас времени, — саркастично улыбаясь, сказала темнокожая девушка.
Немедля двое немолодых женщин и тучный мужчина, понимая, что им сказали скорее хорошее, чем плохое, встали, будто скинув полсотни килограммов и пару десятков лет, и заторопились покинуть приемную доктора, даже немного замешкав в дверном проеме.
