Поднявшись на седьмой этаж, немного пройдя по коридору, Альфред нашел нужную ему дверь под номером 708. Прежде чем постучать в нее, он оглянулся. Заметив в конце коридора стоявшую в дверях темнокожую молодую девушку, держащую на руках малыша и смотрящую на него, он улыбнулся.
Подняв кулак, агент Хоуп четыре раза постучал по бледно-голубой двери, поеденной грибком. В ответ на его стук он услышал лишь тишину. Постучав еще раз, он посмотрел на любопытную девушку, которая продолжала покачивать малыша, не сводя глаз с незнакомца.
— Иду, — послышалось из-за дверей.
Прозвучал характерный звук щелкающего замочного механизма.
Пред Альфредом стояла невысокая полная темнокожая женщина в свободной одежде, скрывающей ее пышные формы.
— Миссис О’Нил? — улыбнулся Альфред.
— Да, я, — устало отвечала гостю женщина. — Заходите. Можете не разуваться.
Альфред вошел в дом, закрыв за собой дверь.
— Вообще-то мы совсем недавно с мужем развелись, так что не такая уж я и миссис, — продолжала миссис О’Нил, садясь на мягкий коричневый диван. — Я сказала, что больше рожать не хочу, а он — что ему хочется еще детей. Пусть ему родит кто-то другой.
Пропустив необходимые вежливость и деликатность, Альфред, оказавшись в небогато обставленной гостиной, соединенной с небольшой кухней, сел на хлипкий стул напротив миссис О’Нил. Она взяла со стола пульт дистанционного управления и выключила звук в галдящем телевизоре. Кинув его обратно, женщина достала из кармана широких летних штанов пачку сигарет. Закурив, она закинула ногу на ногу и оценивающе посмотрела на агента Хоупа.
— Что-то вы больно хорошенький, как для фэбээровца, — с глубоким знанием дела сказала она.
— В агентстве я совсем недавно, — в очередной раз оправдывался Альфред.
— Значит, у вас еще все впереди.
Агент Хоуп с пониманием покивал головой.
— Зачем пожаловали? — спросила миссис О’Нил, после чего струсила пепел в прозрачную янтарную пепельницу, до отказа забитую окурками.
— Мне необходимо задать вам пару вопросов.
— А по почте нельзя было?
Альфред понимающе улыбнулся.
— Наверное, можно, но мне хотелось поговорить и увидеть всех родителей лично.
Миссис О’Нил затянулась и глубоко вдохнула. Выдув серый ароматный дым полупрозрачной струей, она сказала:
— Поторопитесь, мне еще на работу собираться, на ночную смену.
Агент Хоуп вытащил из внутреннего кармана черного пиджака смартфон и открыл заметки. Там он записал три вопроса, которые хотел задать.
— Как вы считаете, кто-то из родителей мог быть причастен к похищению детей?
Из рук миссис О’Нил выпала сигарета. Упав на золотистый ковер грубой вязки, она тут же стала пропаливать синтетическую нить. Быстро подняв сигарету, темнокожая женщина с удивлением и почти даже с шоком посмотрела на гостя.
— Побойтесь Бога, — нервно тушила она в пепельнице сигарету. — Я знакома с каждым из них. Все они переживали и плакали вместе со мной. В первые несколько месяцев после того, как произошло похищение, мы находились практически постоянно вместе, как одна большая семья. Подозревать кого-то из нас — худшее, что могло бы сделать ФБР.
— И все же, — аккуратно настаивал Альфред.
— Нет! — почти выкрикнула миссис О’Нил. — Что вы за агент такой? Вместо того чтобы ловить преступника и искать детей, вы решили переключиться на самых несчастных людей на земле!
Возмущенная женщина скрестила руки на своей пышной груди. Сдерживая слезы, она смотрела в окно.
— Простите меня, мэм, но задавать подобного рода вопросы моя работа. Не принимайте это на личный счет.
— Я любила Майкла, — дрожащими губами говорила она. — И Саймон тоже любил. Сейчас мне кажется, что после похищения я люблю его еще больше. Вам ясно?
— Конечно, — виновато соглашался агент Хоуп. — Простите мне мою неаккуратность, мэм.
— У вас осталось два вопроса, и если следующий из них будет таким же, как и первый, ответа вы на него не услышите.
Альфред посмотрел на экран телефона.
— Расскажите мне немного о Майкле. Как вы с мистером О’Нилом к нему относились, какие у вас были на него надежды? — задав вопрос, он уставился в карие глаза собеседницы, стараясь увидеть в них нечто, что способно зацепить его или заставить сомневаться в искренности ее слов.
— Майкл — очень красивый мальчик. А какой еще ребенок может быть у красивой женщины, — недовольно заметила миссис О’Нил, поправляя на груди белую просторную футболку. — Здесь, в нашем районе, все мамы и отцы одинаковые. Их мечты тоже не отличаются особой оригинальностью. Когда у вас рождается красивый крепкий мальчик, ты больше всего хочешь, чтобы он не стал членом одной из банд, промышляющих воровством или продажей наркотиков. В идеале, если повезет, ваш сын станет спортсменом, быть может, актером или моделью и заберет вас из этой дыры, — миссис О’Нил, начав свой рассказ, показывала жестикуляцией, тоном, взглядом, что она возмущена вопросами, задаваемыми агентом Хоупом, однако по мере погружения в воспоминания, связанные с сыном, она становилась спокойней и мягче.
