— Во-первых, — мило воспитывала Рита, — прошу вас, не называйте меня боссом, шефом и так далее. В офисе еще куда ни шло, а вот сейчас мне это не нравится.
— Хорошо, Рита. Теперь во-вторых?
Услышав, как странный и очень привлекательный патрульный из Сиэтла, который ей нравился и к тому же так пахнет, что от удовольствия можно потерять сознание, назвал ее по имени, а не по фамилии, суровая директор Коулмен обмякла. Впервые за долгие годы она почувствовала себя не самым главным человеком на свете, который может и хочет высказывать мнение обо всем. Под руку ее вел тот самый хулиган на спортивном байке, в облегающих джинсах. Только тогда ему и в голову не приходило, что в него тайно влюблена самая лучшая девушка на свете. Теперь же он поумнел, в нем появился вкус, добавилось чуть больше таинственности, а еще он стал раз в десять красивее.
— А во-вторых, ты тоже очень хорошо выглядишь, но это меня немного тревожит.
— Почему?
— Как у тебя с самоиронией? — улыбалась Рита.
— Ты что, не видишь, я само веселье и эйфория, — посмотрел с каменным лицом на спутницу Альфред.
Продержавшись так не более двух секунд, он рассмеялся красивым мужским наглым смехом.
— Напугал меня, — ударила его по плечу сумочкой Рита.
— Извини. Рассказывай, почему тебя тревожит, что я не выгляжу, как пожеванный неухоженный башмак.
— Вся эта твоя лощеность… Приталенные пиджаки и рубашки... Ты, следует заметить, очень привлекательный мужчина. Но у тебя два года не было девушки, по крайней мере, постоянной. Судя по досье. Это наводит на определенные мысли и предположения.
— На какие? — не понимал, к чему клонит его спутница Альфред.
Рита игриво улыбнулась.
— Ну, скажем так, когда молодой человек выглядит, как ты, и у него нет постоянной девушки, то он либо ловелас, либо гей.
Альфред вдруг остановился около шумящего, отдающего свежестью и прохладой фонтана, при этом деликатно, но уверенно вырвав свое плечо из рук Риты. Та, смотря в его хитрые мудрые глаза, поняла, что, видимо, сказала что-то не то.
— То есть раз уж ты всегда хорошо выглядишь, — тихо произнес Альфред, — всегда на каблуках, всегда во всем, что подчеркивает твои изящные формы, хорошо пахнешь, с игривой сумочкой на согнутой руке, и при этом ты одна… Это значит, что ты лесбиянка или меняешь партнеров, как Майли Сайрус. Так?
Рита скрестила руки у себя на груди и посмотрела со сдержанным восхищением на своего подчиненного.
— Странно это все, правда?
— Твои предположения? — шутил он.
— Нет. То, что мы с тобой стоим здесь, не очень удачно пытаемся флиртовать друг с другом, хотим понравиться, а еще совсем недавно ругались, стараясь самоутвердиться.
— Ты пыталась, — перебил собеседницу Альфред, — самоутвердиться за мой счет. Я изначально относился к тебе хорошо и не пытался смотреть на тебя сверху вниз. Ты мне понравилась еще в Сиэтле. Как только я пожал твою руку. Теперь я смотрю на тебя и начинаю думать, что это случилось еще тогда, когда я увидел твой силуэт в темноте, в комнате для допросов, в участке.
— Хм… — нежно и немного грустно улыбнулась Рита. — Наверное, мне следует у тебя попросить прощения за свое поведение.
— Нет. Думаю, будь ты тихой и смирной, как Кейт, мы бы не были сейчас на этом свидании. Да, я отметил бы для себя, где-то внутри, что ты привлекательна, но таких эмоций, которые я испытываю сейчас, — их бы не было.
— Каких? — затрепетало сердце Риты.
Альфред посмотрел куда-то за спину своей спутницы, ненадолго растворившись мыслями в сверкающих огнях вечернего города. Преодолев сомнения, он уверенно сказал:
— Мне хочется тебя выругать и выпороть, как маленькую непослушную девчонку. И в то же время хочется обнять тебя, почувствовать, какая ты настоящая. Понять, ты и вправду столь женственная, проникновенная и нежная, как мне кажется, или я наивный дурак?
Рита думала всего мгновенье. Она кинула черный лакированный клатч на землю и, обхватив двумя руками, будто лебедиными крыльями, шею Альфреда, обняла его, прислонившись щекой к его плечу.
Опешив, патрульный из Сиэтла несмело поднял руки и аккуратно обнял темнокожую девушку.
— Вот такая ты мне просто безумно нравишься, — тихо прошептал он.
— Такой я и себе очень нравлюсь, — бормотала Рита.
Она разорвала свои объятья и сделала полшага назад.
— Пообещай мне, — озабоченно сказала она.
— Что именно? — не понимал околдованный нежностью своего босса Альфред.
— Несмотря на то, что будет между нами, как бы ни сложились наши отношения, хорошо или плохо, это никак не повлияет на нашу работу и на общение в офисе.
— Обещаю.
— Я знаю, это глупость, и всегда будет тот, кто либо слишком сильно рад, либо опечален, но я не хочу, чтобы это влияло на наши профессиональные взаимоотношения. Никто не должен знать, что между нами есть личное. Для меня это очень важно.
— Не волнуйся, Рита, — мудро улыбался Альфред. — В офисе ты для меня по-прежнему будешь боссом, а вне его — если мне повезет... Кто знает...
— Спасибо за понимание, — взяла за руку коллегу Рита. — Пойдем, у меня к тебе миллион вопросов.
