— Все разбежались. Управа закрыта.
— Понятно, — не скрывая своего раздражения, прошёлся из угла в угол Николай и, не теряя времени, по холодку отправился к коменданту города — командиру второй пехотной дивизии её величества королевы Англии генералу Роберту Непиру. Тот встретил его во дворце Хай Чжан Ву, в кабинете, который ещё хранил запах ароматных сигар лорда Эльджина. Не было только личных вещей посла, да клетки с попугаем.
— Рад видеть, — дружески ответил генерал на приветствие Игнатьева и со свойственной ему прямотой пожаловался, что китайцы относятся к нему со столь явной враждебностью и неприязнью, что он готов сегодня же отдать Тяньцзинь на разграбление солдатам.
— Я отдал приказ, категорически запрещающий всякое сообщение между городским каналом и рекой. Поставил на мосту матросов-часовых. Велел стрелять при первом же неповиновении. Пусть знают: мы им спуску не дадим, а джонки отбираем силой.
— Для этого, — предположил Игнатьев, — потребуется целый батальон.
— Я батальон и выделил, — скрестил руки на груди генерал и нервно вскинул подбородок, выбритый до синевы. — Да плюс отряд матросов.
— Весьма серьёзно, — поощрил его действия Игнатьев. — Возможно, в городе появятся лазутчики.
— Скорее, дезертиры, беглецы, — сказал Непир. — Сегодня ночью, на первом же привале, ездовые, взятые нашим посольством, разбежались, уведя часть лошадей.
— Это задержит лорда Эльджина в пути.
— Как минимум, на сутки.
— Надо, чтобы при подводах постоянно находился конвой.
Генерал расцепил руки и заложил правую ладонь за отворот мундира. Смотрел он прямо и сурово.
— Я прослужил в Индии тридцать два года. Знаю подлую натуру местных жителей. Меня не проведёшь. Не понимаю, отчего мой коллега сэр Хоуп Грант, командир первой дивизии, не распорядился связать ездовых на ночь? Есть же вещи очевидные. — Он поджал губы, и морщины вокруг рта стали заметнее.
— Нас подводит гуманность, — едва улыбнулся Игнатьев.
— Да! Клянусь кровью Христа! — сверкнул глазами Непир и прижал мизинец левой руки к ладони. — Я усмирял Пенджаб, затем, — он согнул безымянный палец, — наводил порядок в Пешовере. — Он посмотрел на свою руку с побелевшими от напряжения пальцами, — Я подавлял восстание сипаев, — и нигде, вы понимаете, нигде, — его голос от возмущения сорвался на фальцет, — я не испытывал такой глухой ненависти к себе, как в Китае!
— Они не патриоты, но себя обожают, — с некоторой долей сарказма отозвался на его гневную тираду Николай.
— Я уже распорядился арестовать областного начальника Джи Фу за саботаж.
— Он отказал в поставке лошадей?
— Лошадей и повозок. Мы затребовали сто лошадей и пятьдесят повозок, а он закатывает глаза и утверждает, что сам ходит пешком.
— Бедный Джи Фу, — усмехнулся Игнатьев. — 0н столь обременён своим большим семейством, столь любим всеми жителями области, что на старости лет совершенно утратил чувство реальности.
— Вот посидит под стражей в моём лагере, быть может, поумнеет.
— В каком смысле?
— Станет сговорчивее и щедрее.
— Щедрость китайцам не свойственна, — в тон англичанину заметил Николай и высказал свою обиду на сбежавшего Хэн Фу. — Обещал мне восемнадцать лошадей и три повозки, и — адью! как говорят французы.
Джи Фу мне тоже отказал, не знаю, что и делать.
Дверь в кабинет генерала скрипнула, и на пороге вырос его адъютант.
— Сэр, — обратился он к своему командиру, — в Тяньцзине странное затишье. Рынок опустел. В наших офицеров летят камни.
— Бунт? — вскинулся генерал, — Да я, — он скрипнул зубами, и на его лице проступили желваки. — Всех в порошок сотру... немедля.
Адъютант невольно попятился к двери. В его глазах метнулся страх.
— Какие будут приказания?
Левая щека Непира судорожно дёрнулась.
— Срочно сообщите адмиралу Шарнэ, чтобы его канонерки были готовы к бою.
Игнатьев на правах равного в звании позволил себе заметить, что городских жителей опасаться нечего.
— Поверьте мне и успокойтесь. Мы с китайцами живём бок о бок сотни лет и знаем их повадки. Себялюбивая трусость — вот их основная черта. Не реагируйте на мелочи и всё будет в порядке.
Адъютант бросил на Игнатьева благодарный взгляд. По-видимому, он и сам пожалел о своём докладе, приведшем генерала в неистовство.
— Полагаюсь на ваш опыт, — примирительно сказал Непир и повёз Игнатьева показывать сипаев и сикхов, высланных в Китай в качестве волонтёров. — Мы составили из них туземные полки, попробуем испытать их в качестве солдат. Посмотрим, что из этого получится.
В лагере Пенджабского пехотного полка, показывая личный состав и его бытовые условия, генерал посетовал, что по дороговизне содержания солдат, никакая армия мира не идёт в сравнение с английской. — Это не вооружённые силы, а национальное бедствие, — резко отмахивал он правой рукой, придерживая саблю у левого бедра, пока они шли по длинному ряду палаток. — С целью уменьшения в Индии туземных войск мы намереваемся начать вербовку китайцев для военной службы в Индии.
— А индийцев направите в Китай.
