— Что им было нужно?
— Наше признание в собственном бессилии, — обиженным тоном ответил драгоман. — С отъездом союзников жителей Тяньцзиня обуял панический страх: все хотят бежать из города.
— Чем они это объясняют?
— Они убеждены, если Сэн Ван заставит европейцев отступить, разобьёт их армию, то начнётся расправа: будут судить и казнить всякого, кто помогал «белым чертям».
— Рубить головы и сбрасывать в корзины, — мрачно подытожил Николай и, задержав шаг, поднял с земли опавший лист бамбука. — Это они любят.
— Тяньцзинь — проклятый город! — с раздражением крайне уставшего человека воскликнул драгоман, передавая опасения местных обывателей. — Крути не крути, наглые европейцы вернутся всё равно, разразится новая война, и если они одержат верх, то в отместку разрушат Тяньцзинь.
Надо спасаться!
— Не строй двора у князева двора, — пропуская меж пальцев бамбуковый лист, вспомнил русскую пословицу Игнатьев и высказал опасение, что чжилийский губернатор Хэн Фу, правая рука Гуй Ляна, не сегодня-завтра сбежит из Тяньцзиня и оставит русское посольство без обещанных повозок. Придя к этой мысли, он посоветовал Татаринову сегодня же побывать у Хэн Фу и передать, что барон Гро по совету русского посланника решил не идти в Тунчжоу, а если и станет продвигаться, то как можно медленнее, стараясь помешать быстрому маршу англичан.
— Заодно напомните сладкоречивому губернатору о нашей нужде: о повозках. Нам надо идти за союзниками след в след, чтобы не дать им возможность интриговать против России, а китайцам не дать опомниться.
— Поскольку богдыхан требует мира, то, по всей вероятности, мир этот будет подписан в Тунчжоу, — предположил Татаринов. — Лорд Эльджин подобрал ключ к сердцу Су Шуня.
— Откуда такая уверенность? — Николай свернул с аллеи на боковую тропинку, и они пошли в направлении зелёной лужайки с прудиком посередине, в котором отражались стволы лиственниц и сосен.
В центре прудика торчала горка дикого камня, на которой грелись черепахи.
— Хай Чжан By сообщил по секрету.
— Да, этот волк опасен, — сказал об англичанине Игнатьев и стал наблюдать за парой чёрных лебедей, плававших возле самого берега.
Их красные клювы изредка касались зеленоватой воды, и тогда казалось, что они целуют свои отражения.
Спустя несколько дней, тридцатого августа, в день тезоименитства его императорского величества Александра II все морские офицеры с клипера "Разбойник" во главе с командиром эскадры Лихачёвым, все члены дипломатической миссии и казаки эскорта одели полную парадную форму и выстроились на площадке перед домом русского посольства. Игнатьев поздравил их с праздником. Над посольством подняли русский флаг и одновременно с этим союзные корабли, украсив свои мачты стягом России, отсалютовали пушечными залпами, порадовав китайцев, сбежавшихся на торжества. Когда французский адмирал Шарнэ, придерживая саблю и сверкая эполетами, взял под козырёк и поприветствовал Игнатьева под мирный гром салюта, по толпе местных жителей прокатился гул неизъяснимого восторга: так вот, кто самый почитаемый в Тяньцзине — русский посол! Вечером по всему городу говорили, что Россия больше и сильнее всех других государств, все другие народы чествуют и повинуются Русскому Царю так, что в дни российских праздников поднимают свои национальные флаги не иначе, как вместе и ниже русского.
Хай Чжан By, в чьём дворце гостили лорд Эльджин и барон Гро, был очень уязвлён таким мнением и, чтобы хоть как-то оправдаться в глазах своих сограждан, весь день крутился во дворе русского посольства, оказывая знаки внимания даже конвойным казакам.
— Ну что? — весело спросил Игнатьев у Вульфа, когда они собрались на торжественный обед. — Не зря я просил английских и французских моряков поднять российский флаг?
— Не зря, — согласился Вульф.
— Общий вывод такой, — сообщил Попов, весь день проведший в городе и наводивший справки о человеке с перебитым носом по фамилии Ай Чэн. — Человека с перебитым носом здесь никто не видел и ничего о нём не знает, а вот пекинский «король нищих» не единожды наведывался в Тяньцзинь весной этого года.
— А что китайцы говорят о нашем торжестве?
Попов засмеялся.
— Они говорят, что маньчжуры ужасно глупы, если до сих пор не поняли и не оценили русского посла, когда он проживал в Пекине.
— Я думаю, что уж теперь-то богдыхану донесут о величии России, — с гордой уверенностью произнёс Николай и, когда все члены посольства, включая нижних чинов конвоя, степенно пропускавших многочисленных гостей мимо себя, уселись за богато сервированные столы со всевозможными яствами, с радостью произнёс здравицу в честь государя императора.
Утром ему сообщили, что чжилийский наместник Хэн Фу, помощник Гуй Ляна на переговорах с союзниками, бежал из города, не сделав никаких распоряжений относительно повозок и верховых лошадей для русского посольства.
— Я так и думал! — возмущённо встряхнул головой Игнатьев и направил Татаринова с Баллюзеном к областному начальнику. — Скажите, мы заплатим за повозки, только пусть поможет их достать.
Через час они вернулись ни с чем.
