— Да и себя в порядок привести, — осторожно заступая в глинистую слякоть улицы, — объяснял Баллюзен. — Бороды подстричь, побриться...
— Понимаю, — с трудом вытаскивая сапог из топкой грязи, соглашался Игнатьев. — Я упустил это из виду.
Прапорщик Шимкович указывал путь.
Они добрались до центральной площади, обсаженной можжевельником, спешно пересекли её, свернули в какой-то проулок. Цепляясь за кусты и деревянную ограду, миновали гигантскую лужу, в которой торчала — оглоблями вверх — артиллерийская двуколка с поломанной осью. Лошадей из неё кто-то заботливо выпряг. Затем обогнули узкий каменный бассейн с разрушенным фонтаном, из которого не била, а едва сочилась жёлтая вода. Прошли по хлипкому дощатому мостку над безымянной речкой, наткнулись на развалины какой-то очень древней пагоды, прошли вдоль серой каменной стены, поднялись в гору, на возвышенность. Перевели дух. Шимкович шагал быстро. То тут, то там встречались изваяния драконов и Будд.
Дом, возле которого они заметили двух казаков — Савельева и Бутромеева, представлял собой старинный особняк, овеянный романтикой местного фольклора и мотивами буддийских легенд. Парадный вход в него сторожили два каменных тигра. В доме находился крохотный фонтан, встроенный в малахитовую нишу. Его миниатюрные чаши восхищали ювелирной отделкой. Вдоль стены тянулся горельеф со всеми почитаемыми животными, разных степеней совершенства, от единорога до черепахи.
В подвале дома Шимкович показал найденные казаками три нарезных орудия малого калибра, по-видимому, снятые с одной из затонувших английских канонерок, изрядное количество патронов к винтовкам французского производства, два десятка пороховых картузов и один зарядный ящик с боевыми ракетами.
— А ракетный станок? — спросил Игнатьев, — не нашли?
— Никак нет, — простуженным голосом ответил Стрижеусов, — Обыскались, ваше превосходительство.
— Я полагаю, что его и не было, — высказался Баллюзен. — Ящик могли выкрасть из обоза: снаряды охраняются небрежно, больше следят за станками.
В угловой комнате, окна которой были забраны узорной кованой решёткой, нашли старинные мечи, щиты, большой колчан с мощными стрелами и два костяных лука.
Игнатьев взял один из них и не смог натянуть тетиву.
— Может у вас получится? — обратился он к Баллюзену.
Капитан осмотрел лук и решил, что натягивать его надо вдвоём.
— Тетива сплетена из оленьих жил — это и мне не под силу.
— Дозвольте, ваше благородие.
Дмитрий Скачков подхватил лук, колчан со стрелами и направился к выходу. Все невольно пошли следом.
Выйдя на парадное крыльцо, Дмитрий посмотрел на небо, словно призывал его в свидетели, показал глазами Стрижеусову: давай стрелу, приладил её к тетиве и прицелился в ствол старой липы, росшей в метрах сорока от дома.
— Подсобить? — взялся за лук Стрижеусов, но Дмитрий тряхнул головой — отойди! Его лицо закаменело, губы сжались, а левая рука пружинистым толчком ушла вперёд. Стрелу нашли в ста тридцати шагах от липы. Нет, она не прошила ствол насквозь, как показалось многим, — просвистела мимо, но удача Дмитрия так всех раззадорила, что никто уже не обращал внимания на дождь — всем захотелось поупражняться с луком. Как ни странно, у юного топографа обнаружились задатки лучника, причём, весьма успешного.
— Хочешь, не хочешь, приходится думать, что и до Белой Руси добирались маньчжуры, — беззлобно пошутил Баллюзен. — Кипит в ваших жилах восточная кровь, не ржавеет.
Шимкович покраснел.
Все рассмеялись, и капитан похлопал прапорщика по плечу.
— Не обижайтесь.
Вернувшись в дом, прошлись по его комнатам, нашли старинные доспехи воинов: наплечники, кольчуги, шлемы. В одном из шкафов висело обмундирование китайских генералов, а в ящике канцелярского стола Татаринов обнаружил деревянные печати, принадлежащие Сэн Вану и Жуй Линю. Печати были без изъянов. Он пошлёпал ими по бумаге — оттиски чёткие.
Стрижеусов и Скачков выволокли на середину комнаты обитый железом сундук и, повозившись с замком, откинули крышку. В сундуке лежали книги. Татаринов раскрыл одну, пролистнул другую, внимательно прочёл ог-лавление третьей и сказал, что "эти книги для историков бесценны".
Пока топограф и артиллерист копались в груде книг, казаки разглядывали старинные мечи со свастикой на рукоятях.
— Гля, михлюдия какая, — поскоблил ногтем ржавый кровосток Дмитрий и легко перекинул грозное оружие из руки в руку. — Давно в работе не был.
— С ём долго не помашешь, — уважительно сказал Стрижеусов и примерился к железу. — Обоюдоострый клинок заканчивался рукоятью на уровне его глаз.
— Эти кладенцы предназначались в своё время для испытания силы военачальников, — пояснил Татаринов, хорошо знавший культуру Китая, — а среди маньчжуров встречались исполины.
— Вроде Ильи Муромца, — предположил Шимкович.
— Или Добрыни Никитича, — сказал Баллюзен.
— Под стать им, — согласился драгоман и отряхнул руки от книжной пыли.
