— Да нет, — пожал плечами Татаринов. — Англосаксы перехватывают все лодки и джонки, гружёные рисом, и кормят им своих вояк. Цены на продовольствие растут, а серебро дешевеет. Мятежники опять сплотились и движутся на север целыми полчищами, десятками тысяч, как саранча, лютая и кровожадная, надеясь свергнуть династию Цинов и заменить её своей.
— Барон Гро говорил, что маньчжуры боятся их больше всего.
— Пуще огня. От европейцев они могут отделаться хитростью, а от повстанцев лишь силой.
— Какова численность маньчжурской армии?
— Под началом Сэн Вана, главнокомандующего правительственными войсками, насчитывается около шестидесяти тысяч солдат. В одной крепости Дагу их не менее двадцати тысяч.
— Они могут удержать союзников. Вполне, — сказал Игнатьев и распечатал письмо отца Гурия, переданное ему драгоманом.
«Трибунал внешних сношений, — писал архимандрит, — наотрез отказывается выдавать почту, которая будет приходить из Европы для русского посольства. А всё этот козёл Су Шунь, теперь он уже Нэй-у-фу-дашэнь и в страшной силе... Очень тяжело приходится... Китай обессилен теперь донельзя… Недовольных настоящим порядком было много и прежде, теперь же можно сосчитать довольных. О союзниках китайцы держатся того мнения, что они отъявленные плуты и мошенники».
— А что наши бумаги, которые я послал в Верховный совет? — спросил Николай, откладывая письмо отца Гурия и грустно сознавая, что весточки от Му Лань он снова не дождался.
— Китайцы их не приняли. Вернули по принадлежности.
— Ну что ж, придётся держаться союзников. За время своего пребывания в Шанхае, я вроде бы нашёл общий язык с генералом Монтобаном, и он просил меня посетить главную квартиру французской армии, расположившейся в Чифу.
Седьмого июля Игнатьев пересел на клипер "Джигит", и на следующий день тот вошёл на рейд китайского порта Чифу, где уже сосредоточилась вся французская эскадра. Клипер прошёл между двумя колоннами судов и стал на якорь подле флагмана.
Адмирал Шарнэ и генерал Монтобан любезно встретили Игнатьева и даже сопроводили к барону Гро. Тот искренне обрадовался русскому посланнику и со смехом сказал, что «карты разложены, а козырный туз припрятан в рукаве». Затем он посоветовал Игнатьеву нанести визит вежливости лорду Эльджину, специально прибывшему в Чифу, чтобы обговорить с французами условия совместных действий. Николай лишний раз убедился, что вдохновителем похода на Пекин является лорд Эльджин — накрахмаленный волк.
Когда возвращались из Чифу, на "Джигите" потекли котлы, и машина постоянно глохла. К счастью, задул попутный ветер, и под форштевнем закипела вода — до Бейцана дошли на парусах.
Игнатьев перебрался на "Светлану".
Вечером на баке фрегата, собрались казаки. К ним присоединись матросы.
— Сожрут союзники Китай, — сказал урядник Стрижеусов, сбросив сапоги и размотав портянки. — Вон сколько их в Чифу скопилось — прорва!
— Посадят богдыхана на горшок, — отозвался жилистый матрос с блескучей серьгой в ухе. — Без сумленья.
— Зануздают, — истомлённым голосом протянул Шарпанов и привалился к корабельному орудию. — А допрежь подкуют.
Через неделю пустынный рейд Бэйцана зарос лесом мачт: в семь часов утра подошла английская эскадра во главе с адмиралом Хопом. На закате, озарённые вечерними лучами солнца, двумя кильватерными колоннами подошли корабли адмирала Шарнэ. В воздухе запахло гарью и машинным маслом. Вместе с английскими и французскими десантами прибыли лорд Эльджин и барон Гро.
Когда над морем поднялась луна, "Светлана» и "Джигит" были плотно окружены громадным флотом, насчитывающим сто семь линейных кораблей с вымпелами Соединённого Королевства, и тридцать семь французских судов, — внушительной армадой, вытянувшейся вдоль берега в три образцовые линии — как на параде!
Застыв в грозном величии, флот союзников должен был внушать китайцам ужас. Что-то будет?
Барон Гро, которому донесли, что Игнатьев подошёл к Бэйцану первым и выглядит теперь в глазах приморских жителей едва ли не главной персоной будущих событий, недовольно поморщился.
— Не могу избавиться от мысли, что этот русский умнее нас, милорд.
— Не по носу табак: хрящ переест, — грубо ответил лорд Эльджин.
Он открыл сейф, порылся в его чреве, извлёк ненужные бумаги, и, разорвав их на мелкие клочки, вышвырнул за борт. Что было, то сплыло — по воде Жёлтого моря. Скоро он начнёт писать, новую главу "Похода на Пекин".
А в столице Поднебесной империи господин Су Шунь выслушал низкорослого китайца с перебитым носом и удовлетворённо потёр руки. Теперь русский посланник надолго выбит из седла.
На следующий день к Бэйцану подошли транспорты с десантом и увеличили число судов до двухсот. Картина была впечатляющей.
