— Знаете, что говорят в подобных случаях даосские монахи? Пусть всё идёт, как идёт. У нас нет выбора. Пойдём вслед за эскадрой англичан, поодаль от французов. Сами по себе. На максимальной дистанции.
— У Лихачёва есть корабль с малой осадкой? — с явным недоверием воззрился секретарь.
— Нашёлся, — ответил Игнатьев. — Клипер "Разбойник". Прибыл два дня назад из Англии, где ремонтировал машину. Его уже разоружили, облегчили насколько можно, а тяжести перегрузили на «Светлану».
14-го августа клипер "Разбойник" вошёл в реку Бэйхэ. Вошёл, когда стемнело. В тот же вечер, без лишней огласки, Игнатьев отправил в Тяньцзинь Татаринова и капитана Баллюзена. Стоя на берегу, возле которого уже дымил паровой баркас, поджидавший их на борт, Игнатьев ещё раз напомнил.
— Ваша цель: разведка. Надо узнать виды союзников, степень готовности маньчжурского правительства заключить перемирие, и уяснить отношение к нам. — Подумал, всё ли он сказал, потом добавил. — Заодно подготовьте китайцев к моему прибытию на русском военном корабле. Объясните, что корабль безоружный, с него сняли всё, что можно было отвинтить, они потом сами проверят на Тяньцзиньском рейде. Мы не пираты и не контрабандисты, — усмехнулся он. — И вот, что, — обратился он к Татаринову. — Подыщите в Тяньцзине приличный особняк для нашего посольства, иначе нам достанется какой-нибудь клоповник, постоялый двор в районе рынка. Пока я доберусь, союзники заселят весь Тяньцзинь.
— Не беспокойтесь, — заверил драгоман. — Я великолепно понимаю: без жилища послу, как без рук.
— И ещё, — сказал Игнатьев. — Непременно войдите в сношения с новыми китайскими уполномоченными.
— А как это сделать?
— Используйте самый простой предлог: сделайте вид, что вам надо передать бумаги от меня в Верховный Совет и пожалуйтесь на то, что мне не доставляют почту из русской духовной миссии, а так же выговорите пропуск для Попова.
— Из Пекина? В Тяньцзинь?
— Да. Сошлитесь на депеши, посланные мной в китайское правительство двадцать первого мая и двадцать седьмого июня, оставшиеся без ответа.
Игнатьев пожал ему руку и козырнул Баллюзену.
Они растворились во тьме.
Прибытие в Тяньцзинь одного из "миссионеров" было необходимо для получения верных сведений о положении дел в Пекине и планирования будущих действий. Заодно Игнатьев хотел расспросить Попова о Му Лань: бывает ли она в Русском подворье?
Утром следующего дня драгоман Татаринов был принят Чжилийским генерал-губернатором Хэн Фу и китайскими уполномоченными. Хэн Фу даже выразил удовольствие, узнав о скором прибытии Игнатьева.
— Мы очень рады видеть людей мирных, — сообщил он мнение пекинского правительства и без обычных отговорок принял пакет, переданный ему Татариновым. — Сегодня же пошлю его с курьером в Верховный Совет.
Почтительно улыбаясь, он передал хранившуюся у него почту, присланную из духовной миссии через Трибунал на имя Игнатьева.
Таким образом, связь с миссией в Пекине возобновилась.
Высшая знать города помогла Татаринову подыскать для русского посольства квартиру, объяснив, что у них есть дом, где останавливался граф Путятин и американец Уард. Всё это было сделано вовремя, так как англичане уже зарились на эти апартаменты по праву победителей.
Пятнадцатого августа Игнатьев перебрался на клипер "Разбойник", и корабельный нос разрезал воду.
Одиннадцатого августа союзники овладели Тяньцзинем, и на берег стали высаживаться англичане. Корпус разделялся на дивизии, дивизии — на полки и роты. Первая дивизия под командованием генерал-майора сэра Джона Митчела сразу же стала занимать позиции в северной части города, нацеливаясь на Пекин. То и дело слышались команды: "Первый королевский полк, седлать коней! Второй королевский — не мешкать! Шестидесятому стрелковому — марш — марш!" 3а ними поднимали жёлтую густую пыль солдаты пятнадцатого пехотного и тридцать седьмого Пенджабского полков, наступая на пятки Сикхскому, высадившемуся на берег одним из первых и уже успевшему отмахать не менее трёх миль. За вторым королевским полком пристроились две батареи артиллеристов, так и не встретив командира особой роты королевских инженеров, в подчинение которому они и направлялись. Как выяснилось позже, командир отправился искать кузена, штабс-капитана королевских гренадеров, но то ли ему неверно указали путь, то ли он сам напутал впопыхах, только обнаружили его с кровоподтёками и ссадинами на лице в госпитальной повозке генерал-майора Роберта Непира, возглавившего со своим штабом вторую дивизию. От командира роты королевских инженеров разило сногсшибательной сивухой местного разлива и солёной рыбой. Не найдя кузена, он неожиданно столкнулся с дядюшкой своей невесты, которого давно считали мёртвым, вот они и отметили встречу. Дядя был минёром и каждый прожитый им день воспринимал, как праздник. А кто их бил, они так и не поняли. Свои, наверно.
