– Здесь я должен отметить особую ценность вклада, которое внесла в расследование аналитик Европола Маргарит Клодель, поскольку ее версия о сексуальных извращениях самого Густава Ластоона и некоторых других любителей посещать кладбища, где он проводит экскурсии, позволяет нам сделать вывод, что подозреваемый воспользовался сложившейся ситуацией. Зная, что этим утром в его распоряжении окажутся красивые безжизненные тела девушек-самоубийц, он решил предложить их самым избранным из своих клиентов для совершения зловещей некрофильской оргии, о которой они не могли даже мечтать.
В глазах Маргарит Клодель блеснула влага. Она сама предложила эту некрофильскую версию, но в ее версии имелось множество неизвестных, которые руководитель федералов только что разъяснил с логичностью, не допускающей возражений. И тем не менее она ошиблась. К такому выводу Маргарит пришла еще в самом начале совещания. На какое-то мгновение эти мысли отвлекли ее, но уже через несколько секунд она снова сосредоточилась на том, что говорил федеральный агент.
– Чтобы в глазах полиции снять с себя возможные подозрения в участии в групповом самоубийстве пяти девушек, Густав Ластоон воспользовался своими знаниями в области истории, почерпнутыми из докторской диссертации ныне покойного профессора Лейпцигского университета Хенгеля Тонвенгера, опубликованной в 1979 году, во времена существования в Восточной Германии советского режима. В книге этого профессора, которую по счастливой случайности обнаружил в доме инспектора Баумана комиссар Клеменс Айзембаг, – пояснил он, взглянув на комиссара, – говорится о воображаемом тайном нацистском обществе «Стражи смерти», якобы основанном в 1939 году одной женщиной, увлекавшейся спиритизмом, ее мужем, капитаном СС, и еще четырьмя офицерами СС. По словам профессора, эти нацисты совершали кровавые ритуалы и устраивали некрофильские оргии с юными немецкими девственницами, которых они жестоко убивали, извлекая их сердца через рану на спине, проделанную с помощью даги. По странному стечению обстоятельств эти оргии происходили в крипте того самого монумента, где Густав Ластоон нашел безжизненные тела пяти девушек.
Мирта Хогг подняла руку, чтобы вмешаться:
– Тем не менее я не понимаю, почему вы отказались продолжать линию расследования, которую я начала в отношении художника из Нюрнберга. Кто-то ведь должен был нарисовать саркофаги в трех измерениях и белье на телах девушек.
Взгляд комиссара впился в подчиненную, как острый кинжал.
– Потому что Максимилиан Лоух известен по всему миру как выдающийся немецкий художник, работающий в жанре эротической живописи. Было бы непростительно втягивать его в такую темную историю, когда гораздо разумнее предположить, что Густав Ластоон мог привлечь кого угодно из тех, кто зарабатывает на жизнь, создавая свои трехмерные творения на улицах Лейпцига, Берлина или любого другого города. Вполне возможно, что автор этих работ даже не знал о том, как они будут использованы в конечном счете.
В голове Мирты Хогг бурлили новые сомнения.
– А что вы можете сказать об анализе ДНК Густава Ластоона, светлых волосах и кусочке женского ногтя, найденных на холстах с нарисованными саркофагами?
– Анализ ДНК не выявил признаков присутствия Густава Ластоона.
Все услышанное произвело на Маргарит Клодель большое впечатление. Расследование, проведенное Федеральным бюро, содержало факты, которым трудно было возражать. И тем не менее она продолжала считать, что в деле могла существовать шестая девушка, которая в то утро не умерла.
Она кашлянула, словно просила разрешения взять слово, и спросила:
– И какую связь вы установили между Густавом Ластооном и исчезнувшими немецкими девочками, включая дочь инспектора Баумана Карлу?
– Об этом пока рано говорить, но мы склоняемся к мысли, что подозреваемый по неизвестной нам причине вдруг испугался. Возможно, он убедился, что его теория о тайном обществе нацистов-некрофилов, убивавших девушек, иссякла после всего того, что он рассказал инспектору Бауману. Если у него больше не нашлось информации, которую он мог бы представить в свою защиту, его алиби могло в скором времени развалиться. Но, отвечая на интересующий вас вопрос, скажу, что, по нашему мнению, психопатия Густава Ластоона могла заставить его поверить в изобретенную им самим версию преступления, и он, решив, что сам превратился в одного из «стражей смерти», покинул Лейпциг, чтобы избежать ареста. Ему осталось лишь продолжить воплощать в жизнь сценарии, похожие на смерть пяти девушек-самоубийц, для чего он с помощью своих клиентов-некрофилов похитил шесть несовершеннолетних немецких девственниц. Мы думаем, что именно по этой причине девочки пропали в городах разных немецких земель, которые, будучи соединенными воображаемыми линиями, дают изображение шестиугольного саркофага.
Маргарит Клодель с сомнением покачала головой.
– Но для чего Густаву Ластоону причинять вред дочери Клауса, который верил всему, что говорил Ластоон?
