– Надеюсь, Клаус не будет и дальше совершать эту ошибку и позвонит одной из нас.
– Не знаю, что-то мне подсказывает, что в этом деле Клаус с самого начала ведет себя ненормально.
– Что ты хочешь сказать?
– Я никогда не видела, чтобы он так слепо доверял свидетелю.
Маргарит медленно отпила вина из своего бокала и подержала его во рту, смакуя кисловатый вкус.
– Как тебе показалась длинная речь шефа федералов? – спросила она.
– Для меня стало сюрпризом, что он связал групповое самоубийство пяти девушек с некрофильской оргией Густава Ластоона и его клиентов.
Агент Европола не стала признаваться Мирте Хогг в том, что она уверена в существовании шестой девушки, которая могла остаться жива.
– Все же меня удивило, – призналась она, – что все они собрались в Лейпциге и здесь довели до конца свою договоренность совершить обряд самоубийства, хотя судебные медики уже предупреждали о такой возможности. Но правда в том, что все фрагменты пазла, которые сложили федералы, действительно идеально совпали с моей версией преступления и составили с ней одно целое. Кроме того, они придали смысл тому, чего я не смогла понять. Я имею в виду причину, заставившую этих девушек приехать сюда из разных стран Евросоюза. – Она замолчала.
– Чтобы закрыть дело, нам надо еще найти Густава Ластоона и шестерых пропавших девочек. Мне по-прежнему не совсем понятно, почему этот человек похитил именно Карлу.
Маргарит Клодель отпила еще немного вина и задержала губы на кромке бокала.
– Руководитель федералов ответил на мой вопрос достаточно разумно, – заметила она. – Сейчас Густав Ластоон контролирует действия Клауса. Он держит в своих руках жизнь Карлы и других девочек, и это дает ему свободу действий, необходимую, чтобы успешно скрываться.
Несколько секунд Мирта Хогг хранила молчание, как будто думала о чем-то, чего не могла выразить.
– Объяснения, которые дал этот федерал по поводу художника из Нюрнберга, меня не убедили. И вообще, по мне, все это как-то дурно пахнет, – под конец призналась она.
– Честно говоря, мне тоже так кажется. Информация, которую он изложил в отношении расследований полиции каждой из заинтересованных европейских стран должна была поступить сначала ко мне, а потом к ним. Непонятно, почему в Гааге решили нарушить официальный протокол и обойти меня.
– Мы должны продолжить идти по следу Клауса.
– Теперь нам придется полагаться только на свой женский нюх. Мои шефы недвусмысленно запретили мне заниматься расследованием исчезновения немецких девочек. Это внутреннее дело немецкой полиции, и оно не подлежит анализу со стороны Европола.
Мирта Хогг снова наполнила бокалы вином и закурила новую сигарету.
– И ты подчинишься приказу своего начальства?
– Никто не обязан знать, чем я занимаюсь в Лейпциге.
Мирта Хогг одним глотком допила свой бокал.
– Что, если сегодня ночью мы немного напьемся?
– Я закажу еще бутылку рислинга, – согласилась Маргарит.
Сусанна стояла возле кровати, когда звук ключа, снова повернувшегося в замочной скважине, заставил ее напрячься в ожидании того, что будет дальше. Однако нельзя сказать, чтобы предупреждение на случай, если она заговорит, то «они» ее убьют, вызвало у нее хотя бы малейшее беспокойство. Ее страх исчез, как будто она никогда его не знала. Возможно, говоря «они», Урсула имела в виду меценатов, которые платили тысячи евро за обладание картиной, написанной с красивой девушки, с которой они провели ночь секса и наркотиков, подавлявших ее волю. Но если речь шла только о том, чтобы держать язык за зубами, то ей нечего бояться. Хельга и Бруно уже знали, что происходило в этом таинственном доме, а больше у нее в жизни не было никого, с кем она могла бы откровенничать.
Сусанна уже надела шелковые чулки, закрывавшие ноги до середины бедра, и туфли на высоком каблуке. Из-под пояса и трусиков с прозрачными вставками просвечивал лобок, кружевной бюстгальтер плотно облегал ее маленькие упругие груди. Черный цвет белья совпадал с холодным оттенком ее вьющихся волос. Они свободно ниспадали на плечи, подчеркивая красивое подкрашенное лицо, зеленые глаза с блестящими розовыми тенями и ярко-красные тонко очерченные губы.
– Ты великолепна! – увидев ее, воскликнула Урсула.
Она подошла к Сусанне и нежно поцеловала ее в шею.
– Ты правда думаешь, что я ему понравлюсь?
– Ты выглядишь потрясающе чувственно.
– Я чувствую себя шлюхой, но меня тянет познакомиться со своим меценатом. Ты была очень щедра со мной.
Урсула протянула руку и убрала со лба Сусанны прядь волос.
– Ты не шлюха, ты богиня, – сказала она.
– Скажи, что я должна делать, когда увижу его.
– Веди себя естественно и невинно.
– Как это?
– Закрой глаза, и пусть он направляет тебя. Не говори, пока он не заговорит, не трогай его, пока он до тебя не дотронется, не целуй его, пока он тебя не попросит. Если он будет о чем-то спрашивать, отвечай «да, господин», или «нет, господин», а когда он будет тебя трахать, стони от удовольствия как можно громче.
