Инспектор решил переформулировать свой вопрос:
– Кто те люди, которые были с вами вчера в «Бимбо Таун»?
– Я делаю вашу работу. Эти типы принадлежат к новой неонацистской организации, о которой я вам говорил.
Клаус Бауман взял в руки книгу, потом снова положил ее на стол.
– О какой новой организации вы мне говорите сейчас? – спросил он.
– О людях, которые не похожи ни на бритоголовых, ни на фашистов, ни на ультрас. Они даже могут выглядеть, как нонконформисты. Эти люди уже начали проникать во все секторы социальной жизни. Они одеваются, как обычные люди, иногда даже носят длинные волосы и бородку в стиле хипстеров… Им приказано не выделяться, чтобы никто не смог догадаться, кто они на самом деле. Помните листовку, которую я вам давал?
– Вы тоже носите бороду, – перебил его Клаус Бауман, не обращая внимания на заданный ему вопрос.
– Не думаю, что сейчас это важно. Я говорю о другом, о настоящих тайных движениях, которые создаются и растут в геометрической прогрессии. Каждый член тайного сообщества приводит пятерых новых. Группа из шести человек, и мужчин и женщин, большинство из которых молодежь, называется ПШ – подразделение «Шестиугольник». Подразделения одного города называются соты – как у пчел. Они исповедуют радикальную идеологию по сравнению со всеми известными неонацистскими организациями, но уже давно не принимают участия в патриотических манифестациях и уличных беспорядках. Кроме того, не говоря этого вслух, они отвергают любых иностранцев, живущих в Германии, даже если эти люди приехали из стран Евросоюза. Но их главная особенность не в этом.
Клаус Бауман знал, что секретные службы Германии внимательно отслеживают любую информацию о появлении новых преступных организаций, однако он не думал, что смерть пяти девушек могла быть связана с тем, что все они были иностранками. К тому же он не мог игнорировать тот факт, что трое из них даже не жили в Германии и приехали в Лейпциг за день до своей смерти. Ни одно из направлений, в которых велось расследование, не рассматривало ксенофобию в качестве возможного мотива преступления, в то время как кладбищенский гид, с которым он говорил, считался одним из главных подозреваемых.
– Так в чем главная особенность этой организации? – спросил Клаус, намереваясь направить словоизвержение Густава Ластоона в рациональное русло.
– Это идеальная военизированная организация. Каждый член ПШ имеет целый арсенал оружия всех видов: пистолеты, винтовки, гранаты, патроны…
Клаус Бауман не стал дожидаться, когда Густав Ластоон продолжит.
– Почему вы раньше не сообщили мне всех подробностей относительно этой организации?
– До вчерашнего вечера мне не удавалось найти ни одного члена ПШ из соты Лейпцига, с которыми меня познакомил Флай. А вчера они сами предложили мне присоединиться к ним.
– В своих показаниях вы утверждали, что они перестали с вами общаться, поскольку вы задавали слишком много вопросов. Вы забыли об этом? – заметил инспектор Бауман, подчеркивая очевидные противоречия в до сих пор гладком рассказе Густава Ластоона.
– Это Флай перестал со мной общаться, но те люди, о которых я вам говорю, даже не вспомнили, что с тех пор мы с ними не встречались. Они считают, что я друг Флая и разделяю их идеи. Если вы попросите, я мог бы внедриться в их организацию и передавать вам информацию. Это самый верный способ узнать их тайных главарей. Они и есть шесть «стражей смерти», которых вы ищете.
Поведение Густава Ластоона не переставало поражать Клауса.
– Когда я пришел, первое, о чем вы меня попросили, когда дали мне эту книгу, – это оставить вас в покое, а теперь предлагаете себя в качестве информатора…
– Я имел в виду, что вы перестанете видеть во мне подозреваемого в смерти этих девочек. Я первый заинтересован в том, чтобы узнать, кто такая Ведьмина Голова и почему она позвонила мне на мобильный и попросила, чтобы я устроил ей экскурсию на кладбище Зюдфридхоф в то проклятое утро.
Клаус Бауман снова взял со стола книгу, но ничего не ответил на предложение кладбищенского гида.
– Что еще есть в этой книге, чего я не знаю?
– Прочтите ее сами, инспектор. Если я вам расскажу, вы мне не поверите.
