– Всё, всё, всё! – Розалинда испуганно замахала руками. – Ты победил. – Зная Ника не первый год, она ни капельки не сомневалась: он будет подзывать к себе всех футболистов по очереди, одного за другим, – пока она не сдастся.
– Вот и хорошо. – Ник кивком отпустил Лаклана. – Так как, Рози, поговоришь с Томми?
Розалинда сердито сверкнула глазами.
– А что мне остаётся делать? Ну поговорю, поговорю я с Томми! Честное слово. Доволен?
– Вполне. Постарайся его как-нибудь убедить, ладно? Я рассчитываю на тебя. И на знаменитое честное слово Пендервиков, конечно. Кстати, – он нахлобучил на себя шлем, – можешь сказать ему что-нибудь по-русски. Он это любит.
– Я знаю по-русски одно-единственное слово –
– Одно так одно, сойдёт. В общем, договорились. – Ник обернулся к своей команде. – Эй, ребята, отдых окончен. Вперёд!
Парни на ходу выстроились в цепочку и побежали дальше по тропинке, выкрикивая своё «ка ест ша». Когда последний из футболистов скрылся за поворотом тропинки и топот десятков ног стих вдали, Розалинда и Пёс заглянули за каменную стенку. Бетти с Беном сидели в куче листвы, мирно прижавшись друг к другу.
– Это просто Ник с друзьями, – сказала им Розалинда. – Можно было не бояться.
– Мы не боялись, правда, Бен?
Бен зевнул и замахал кулачками.
– Он говорит, правда.
– А по-моему, он говорит, что он голодный. – Розалинда взяла Бена на руки, и ей сразу стало хорошо и спокойно. – Пойдём, отнесём его домой.
Бетти забралась в свою тележку, и вся компания двинулась вдоль ручья в сторону улицы Гардем. После пробежки футбольной команды лесная тропинка выглядела заметно более утоптанной, листья смялись и шуршать ими уже не получалось, а кое-где на поворотах тонкие ветки, нависавшие раньше над тропинкой, отскочили и валялись под ногами – видимо, плечи у некоторых полузащитников оказались широковаты. Да, бег по пересечённой местности не принёс пользы Квиглину лесу, и насчёт пользы для футбольной команды у Розалинды тоже имелись некоторые сомнения. Теории и идеи возникали у Ника постоянно, они просто роились у него в голове, и они были, конечно, замечательные, но чаще всего немного недодуманные. Взять хоть эту его бредовую идею: Розалинда должна поговорить с Томми о Трилби, видите ли, он так решил, и всё тут! Да Томми терпеть не может, когда ему указывают, что делать, – и это понятно, раз старший брат всю жизнь им командует. В общем, ничего хорошего Розалинда от предстоящего разговора не ждала.
Перед домом Ианты Розалинда как следует отряхнула Бена, потому что в Квиглином лесу он, конечно, успел немного запачкаться и вываляться в лесной трухе. Всё-таки Розалинда первый раз сама водила Бена на прогулку, и было бы неплохо вернуть его маме в приличном виде. На всякий случай она отряхнула заодно Бетти, а также Пса, ну и себя за компанию, и только после этого позвонила.
Когда Ианта открыла дверь, в руке у неё была красная ручка, ещё несколько разноцветных ручек торчали из нагрудного кармана, а остальные были заложены за уши.
– Ой, мы помешали? – спросила Розалинда. Она нарочно увела детей подальше от дома, чтобы Ианта хоть пару часов от них отдохнула. Бетти и так проводит у соседей слишком много времени, и ещё неизвестно – вдруг она каждый день устраивает у них разгром. – Рановато вернулись, да?
– Нет-нет, как раз вовремя! Просто мне тут трезвонил один мой бывший коллега, полдня не давал покоя. А когда я не ругалась с ним по телефону – проверяла студенческие работы, на это тоже нужны крепкие нервы. Некоторым моим студентам что Обсерватория Ниццы, что Обсерватория Пиццы – всё равно… Ну, входите!
Все так и сделали, один только Пёс улёгся на крыльце – охранять красную тележку и ждать, когда в окошке покажется его друг Азимов.
Розалинда до сих пор чувствовала себя немного странно, переступая порог этого дома: предыдущие его хозяева были не слишком общительны. А с детьми и вовсе необщительны. За все годы она заглядывала к ним от силы раза два или три, и в памяти у неё осталась серая, будто пыльная комната с плотно зашторенными окнами. Теперь же, когда в доме поселилась Ианта, всё стало по-другому: стены где светло-кремовые, где зеленоватые, никаких штор нет в помине, только лёгкие полупрозрачные занавески, и те отдёрнуты в сторону, чтобы было светлее. И пахнет чем-то очень приятным – Розалинда принюхалась, – может, апельсинами?
Пока Ианта на кухне готовила для всех перекус, а Бетти с Беном ей помогали, Розалинда бродила по гостиной и разглядывала семейные фотографии. Вот Бен – совсем ещё крошечный, с толстыми-претолстыми щеками и рыжим пухом вместо волос. На следующей карточке опять Бен – ему, наверно, с полгодика: почти такой же толстячок, но уже умеет смешно улыбаться. А дальше годик, тут он уже не такой толстячок. А вот Ианта и какой-то высокий светловолосый мужчина стоят рядом, держась за руки. Розалинда наклонилась посмотреть поближе.
– Это Дан, мой муж. – Ианта уже вернулась вместе с детьми и тарелкой, на которой с одной стороны было выложено овсяное печенье, а с другой – да, так и есть, ломтики апельсина.
