– Скажи, Белла, – спросила Пенелопа, – ты смогла бы описать ложку? Ну предположим, сцапали тебя пришельцы и доставили прямиком в туманность Андромеды. А там ложек сроду не водилось.
– Смогла бы, наверно, – сказала Белла неуверенно.
– А когда их придумали, ложки эти, случайно не знаешь?
– По-моему, веке в десятом.
– Вот те на. А как же ели суп римские императоры? Туфлями, что ли черпали?
Белла засмеялась.
– Вряд ли. Они же носили сандалии.
– Да, верно. Сандалии это в лучшем случае дуршлаг.
– Может, они вообще не ели супов?
– Может. Вот и вымерли. Вслед за мамонтами и динозаврами, которые тоже супов не ели. Логично?
– Логично, – согласилась Белла. – Пойду домой и сварю суп. Вардан, слышишь? Завтра ты получишь к обеду суп. И вообще мы отныне будем питаться супами.
– Зачем? – спросил Вардан.
– Чтобы не вымереть. Как динозавры, мамонты и древние римляне.
– Они не ели супов? – догадливо спросил Вардан.
– У них не было ложек.
– Трагично.
– Более того, это катастрофа, – уточнила Пенелопа.
– Разумеется. Вроде ледникового периода или прохождения сквозь хвост кометы.
– Разве было прохождение сквозь хвост кометы? – усомнилась Пенелопа.
– Кто знает, – ответил Вардан философически. – Это могло случиться в незапамятные времена. Когда армян, и тех не было. Равно как и супов.
– И ложек, – добавила Пенелопа педантично.
– Что за чушь вы несете? – удивилась прислушавшаяся к разговору Мельсида-Лусик.
– Чушь? А в чем ее, кстати, носят? – обратился Вардан к Пенелопе. – Она ведь тяжелая.
– Чушь не тяжелая, чушь прекрасная, – сказала Белла.
– Она разная, – заметила Пенелопа примирительно. – Бывает тяжелая, ее таскают в больших плетеных корзинах с двумя ручками, чтоб браться вдвоем, одному не поднять. Встречается легкая, ту можно положить даже в бумажный кулек. А прекрасную и вовсе носят в волосах или на платье вместо брошки.
– А эта какая была?
– Эта? Стопудовая. Как чугунная тумба, к которой пришвартовывают катера. Или нет, я спутала, легонькая, как мыльный пузырь, вон она летит, видишь?
– Вы что, издеваетесь надо мной? – грозно спросила Мельсида.
Вардан раскрыл объятья.
– Ну что ты, солнышко! – воскликнул он, пытаясь поймать в них сердито увертывавшуюся сестру.
