Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Мадам скоро появится и захочет выпить чашечку чая. — И Дейл принялся взбивать подушку с апломбом слуги из «Тетушки Чарли», а потом поместил ее в изголовье. — Ну, вот! — сказал он. Выпрямился, достал из кармана трубку, манерно вставил ее в рот и продолжал покровительственно нависать над Джемаймой.

— А что касается вас, юная леди, — он слегка склонил голову набок, — слишком живое воображение может занести куда угодно. Не стоит идти у него на поводу.

Дейл произнес это, в точности копируя свою телевизионную манеру, так что Тим, несмотря на смущение, почувствовал сильнейшее искушение начать насвистывать песенку из передачи «Упакуй свои беды в мешок». Но он сдержался и заметил:

— На самом деле все не так страшно, как вам показалось. Мы с Джемаймой спорили об этих дурацких пари насчет алиби, ну и это неизбежно привело к разным там догадкам о Цветочном Убийце.

— Гм-м, — пробурчал Дейл, все еще не сводя взгляда с Джемаймы. — Понимаю. — Затем он скроил задумчивую гримасу. — Знаете что, Джемайма, лично мне кажется, мы уже достаточно наговорились на эту тему. К тому же она не самая приятная в мире, согласны? Ну, что скажете? А?..

Порозовев от смущения, Джемайма холодно ответила:

— Уверена, вы правы.

— Вот и умница, хорошая девочка, — и Обин Дейл фамильярно потрепал ее по плечу.

Тим пробормотал, что пора идти пить чай, и отвел Джемайму в сторону. И лишь после этого дал волю своему гневу.

— Господи, что за ужасный тип, — воскликнул он. — Эти дурацкие кривляния! Изображает из себя свойского парня! Что за невыразимая самоуверенность! И этот фальшивый снисходительный тон!

— Не обращай внимания, — посоветовала Джемайма. — Думаю, он просто тренируется, не хочет потерять форму. Да и потом, если честно, следует признать, что в целом он прав. У меня действительно слишком разгулялось воображение.

Тим высился перед ней, слегка склонив голову набок и имитируя Обина Дейла.

— Умница, девочка, — сказал он и похлопал ее по плечу.

Джемайма заметно повеселела и ответила в том же тоне.

— Ну, конечно. Я вовсе не считаю, что на борту у нас затаился убийца, нет, правда. Просто меня занесло. — И она посмотрела Тиму прямо в глаза.

— Джемайма, — он взял ее за руки.

— Нет, не надо, — пролепетала она. — Не надо.

— Прости.

— Тебе не о чем беспокоиться. Не обращай внимания. Пойдем поговорим с мистером Чипсом.

Они застали мистера Мэрримена в разгар его выступления. Он нашел книгу Джемаймы «Елизаветинцы», которую та оставила на скамье, и теперь разразился целой лекцией на эту тему. Книга была написана автором авторитетным, но по многим позициям мистер Мэрримен был категорически с ним не согласен. В эту дискуссию оказались вовлечены Аллейн, отец Джордан и мисс Эббот, в то время как мистер Макангус и мистер Кадди были наблюдателями, причем первый поглядывал на происходящее с нескрываемым восхищением, а второй — с характерным для него пренебрежением человека абсолютно несведущего.

Джемайма и Тим подошли и уселись на палубе, и мистер Мэрримен воспринял их появление с таким видом, точно они опоздали на занятия, но по достаточно уважительным причинам. Аллейн покосился на них и не удержался от мысли, что эти двое по счастливой случайности обрели друг друга на корабле и увлечение это, видимо, не мимолетно. «Ведь и сам я, — подумал он, — как-то раз отчаянно влюбился во время путешествия из южного полушария». Затем он снова переключил внимание на дискуссию.

— Я совершенно не понимаю, — говорил тем временем отец Джордан, — как вы можете ставить «Герцогиню Мальфи»[27] выше «Гамлета» или «Макбета».

— Или почему, — пролаяла мисс Эббот, — вы считаете Отелло самым положительным из персонажей?

Мистер Мэрримен нашарил в кармане жилета таблетку соды и нравоучительно заметил, что на самом деле обсуждать критерии вкуса просто невозможно в тех случаях, когда хотя бы жалкие зачатки этого самого вкуса отсутствуют вовсе. Он упрекал свою своенравную аудиторию в напрасном возвеличивании «Гамлета» и «Макбета». Трагедия «Гамлет», по его словам, являлась непоследовательной, неполноценной и никому не нужной жалкой пародией на какую-то старую немецкую мелодраму. Неудивительно, заметил мистер Мэрримен, что принц Гамлет никак не может принять решения, ведь его создатель сам страдал еще большей нерешительностью. А Макбет был просто пустоголовым растяпой. Уберите язык и слог, и что останется? Тенденциозная и невежественная пропаганда пораженчества.

— Чевой-то в имени тебе моем? Да ничего, — искажая цитату из «Ромео и Джульетты» и коверкая язык в стиле кокни, произнес мистер Мэрримен и закинул таблетку в рот.

— Лично я совсем не разбираюсь в Шекспире, — начал было мистер Кадди, но его тотчас перебили.

— Уже хорошо, — заметил мистер Мэрримен, — что вы признаетесь в собственном невежестве. И чтобы окончательно отбить вкус к этому писаке, советую начать с «Макбета».

— И однако же, — вмешался Аллейн, — язык у него замечательный.