Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

Он спустился на нижнюю палубу и не увидел там ни души. Раз шесть обойдя ее, он перемолвился словечком с радистом, сидевшим в одиночестве в своем закутке, что находился по правому борту. И уже подумал, что пора бы и на боковую. Он прошел через пассажирский отсек мимо двери в каюту отца Джордана и вдруг увидел, как ручка повернулась и дверь приоткрылась на небольшую щелочку. И услышал голос отца Джордана:

— Ну, разумеется. Можете заходить ко мне, когда только пожелаете. Я здесь именно для этого.

Ему ответил женский голос — торопливо и неразборчиво.

— Думаю, — сказал отец Джордан, — вам следует выбросить все это из головы и просто исполнять свои обязанности. Совершите покаяние, приходите завтра на мессу, особый упор делайте на моем предложении. А теперь ступайте и молитесь. Да благослови вас Господь, дитя мое. Доброй ночи.

Аллейн быстро прошел вперед по коридору и успел подняться на лестницу прежде, чем миссис Эббот увидела его.

Назавтра было воскресенье, и отец Джордан с разрешения капитана в семь утра в салоне решил провести службу в честь праздника Святого Причастия. Из пассажиров службу посетили мисс Эббот, Джемайма, мистер Макангус и — сколь ни удивительно — мистер Мэрримен. Команду представляли третий помощник капитана, радист, два юнги и стюард Денис. Аллейн стоял в дальнем конце помещения, слушал, наблюдал и не впервые с чувством некоторого сожаления отметил, что эта часть духовной жизни как-то прошла мимо него.

По окончании службы пассажиры вышли из салона на палубу, где к ним присоединился и отец Джордан, надевший, как и обещал, «обычное свое облачение», черную сутану. Следовало отметить, выглядел он в ней очень эффектно, особенно когда легкий ветерок развевал его блестящие черные волосы. Мисс Эббот, как всегда, держалась чуть в стороне от остальных и наблюдала за ним со сдержанной почтительностью. Над всей этой сценой витал дух воскресного утра. Даже мистер Мэрримен притих и был задумчив. Мистер Макангус, очевидно, как и мисс Эббот, знакомый с тонкостями англо-католической службы, смотрел радостно и просветленно. Он сделал комплимент Джемайме, сказал, что выглядит она потрясающе, и какое-то время крутился вокруг нее, склонив голову набок. Красновато-коричневые его волосы здорово отросли, особенно сзади, а также довольно неаккуратными прядями падали на лоб и виски. Но он всегда надевал на выход фетровую шляпу, мало того, порой не снимал ее и в салоне, а потому эти недостатки прически особенно заметны не были.

Джемайма весело отвечала на его невинные комплименты, потом обернулась к Аллейну.

— Вот уж не ожидала увидеть вас здесь в такую рань, — заметила она.

— Почему нет?

— Но вы же так поздно легли! Все расхаживали по палубе. Целиком ушли в свои мысли, — поддразнила его Джемайма.

— Все это, конечно, прекрасно, — парировал Аллейн. — Но позвольте в таком случае узнать, где же были вы сами? Под каким углом зрения и откуда вели наблюдение?

Джемайма покраснела.

— О, — притворно весело отмахнулась она. — Да просто сидела на веранде, вон там. И мы не хотели вас окликать, вы выглядели таким задумчивым и сосредоточенным. — Она еще больше покраснела, покосилась на остальных, столпившихся вокруг отца Джордана, и быстро добавила: — Мы с Тимом Мэйкписом говорили о елизаветинской литературе.

— Как-то очень тихо говорили, — мягко заметил Аллейн.

— Ну… — Джемайма посмотрела ему прямо в глаза. — Между мной и Тимом нет никакого пароходного флирта. Вы не подумайте. По крайней мере… мне так кажется.

— Нет флирта? — повторил Аллейн и улыбнулся.

— И ничего другого тоже! О, Боже! — пылко воскликнула Джемайма. — Я что-то совсем запуталась!

— Хотите поговорим об этой путанице?

Джемайма взяла его под руку.

— Я достиг того возраста, — заметил Аллейн, — когда очаровательные юные леди могут безбоязненно брать меня под руку. — И они двинулись по палубе.

— Сколько, — спросила Джемайма, — мы уже в море? Боже мой! Что за дурацкая фраза!

— Шесть дней.

— Ну, вот вам, пожалуйста! Шесть дней. Все это просто смешно. Разве могут люди за шесть дней разобраться, как они относятся друг к другу? Это нереально.

Аллейн заметил, что вполне разделяет ее чувства.

— Но бывает, что и быстрей, — добавил он. — Сразу же, с первого взгляда.

— Правда? И эти люди, они так и прилипают друг к другу?

— Как морские моллюски к скалам. Хотя… ей понадобилось немного больше времени.

— И что же?.. Вы…

— Мы женаты и очень счастливы, благодарю вас.

— Как прекрасно, — мечтательно вздохнула Джемайма.

— И однако, — торопливо уточнил Аллейн, — не думайте, что я подталкиваю вас к каким-то скоропалительным решениям.

— Об этом можете не предупреждать, — с чувством произнесла она. — Однажды я уже повела себя как последняя дурочка, совершила большую ошибку.

— Вот как?