Но эти мысли были вытеснены воспоминаниями о сексе, о том, куда и сколько раз целовал, и каково это было ощутить его в себе. Рука сама потянулась к развилке между бедер, пальцы нырнули под трусики. Несколько минут — и тело содрогнулось от оргазма. Но мастурбация не шла ни в какое сравнение с тем, что творил со мной демон. Последней мыслью было, что до первого мая осталось не так много времени. Надо только занять себя чем-то. А вот чем, додумать у меня не получилось. Потому что после оргазма сон накрыл очень быстро.
С тех событий минул уже месяц, Азазель не появлялся, что теперь меня ужасно раздражало. Демон словно подсадил меня на наркотик и потом лишил его, оставив переживать ломку. И самое ужасное, что теперь мне не хотелось никого другого, кроме Аза. Даже Вассаго, и тот не вызывал никакого интереса, что теперь казалось неимоверно странным, потому что до того утра прощания я была уверена, что мы влюблены друг в друга. Но нет.
Поход в пансионат страшил меня ещё и потому, что надо было объяснить маленьким детям, почему я их оставляю, почему больше не приду, даже чтобы навестить. Видела их глаза и понимала, что после того, как родится ребенок, я вряд ли появлюсь в этом месте. Но у детей оставался Васс и Хилари, может быть, и они найдут своё счастье. От воспоминаний последней встречи с нефилимом стало не по себе. Он ничего не сказал, когда я вошла в кабинет, но мне было неимоверно сложно видеть его и не говорить ничего. Ведь я не могла сказать ему, что оставляю его после той ночи безумия, и что он позволил Азазелю завладеть его разумом.
Но после минуты разговора я поняла, что Васс не помнит не только последнюю ночь, но и все предыдущие ночи, что мы провели с ним. Он вообще очень вежливо и прохладно поприветствовал меня и без проблем принял мою отставку. Даже стало немного обидно, хотя я и понимала, что Аз сделал тем самым одолжение мне и этому парню.
Забрав свои документы, я поднялась на второй этаж, к детям, что играли после обеда в общей комнате.
— Митч, подойди пожалуйста, — но мальчик сделал вид, что не заметил моего присутствия. — Милый? — пришлось самой подойти. Я попыталась обнять парнишку, но он оттолкнул мои руки, вскочив на ноги.
— Уходи! — его глаза были наполнены слезами, но он сдерживал их. Впервые я видела этого мальчика плачущим с того момента, как он попал сюда. — Ты врала нам всем!
— Нет, милый, — новая попытка обнять худенькое тельце провалилась, когда парень отпрыгнул в сторону.
— Лгала! Говорила что не оставишь нас, что всегда будешь рядом, а сама бросаешь!
— Прости, дорогой, но мне нужно уйти.
— Так уходи! — крикнул он и выбежал из комнаты. И тут я заметила плачущую Сюзан. Девочка прижимала к себе застиранного плюшевого медведя и смотрела на меня огромными мокрыми глазищами.
— Девочка моя, — я протянула руки, и она кинулась в объятия, сжимая шею с совсем не детской силой. — Не плачь, детка.
— Заберите меня, мисс Шейн. Я не хочу здесь жить без вас.
— Сюзан, с тобой останется Хилари и Вассаго, они будут заботиться о тебе и других детках.
— Не хочу Хилари! Хочу с вами! — пришлось сесть на стул, потому как девочка не собиралась отпускать, а вырываться из её рук не хотелось. Возможно, это вообще последние человеческие эмоции, что мне остались. И последние часы, кто знает, что взбредет в голову чертовому демону.
— Прости меня, милая, но со мной нельзя.
Прощание с детьми было тяжелым, возможно, даже тяжелее, чем с Вассаго, но всё это необходимо было сделать, чтобы хоть немного очистить свою совесть, и опять Азазель был прав. В любом случае я не вернусь сюда, не посижу за своим столом, не услышу топот детских ног во время перерыва между занятиями. И не увижу чудесную улыбку на лице Сюзан.
— Мирра, — это была Хилари, — почему ты сидишь на этой ледяной лавочке?
— Да вот жду, когда заболею и умру, — пошутила я, но, как оказалось, неудачно.
Глаза помощницы, а ныне уже директора пансиона стали круглыми.
— Зачем ты так?
— Извини, я просто пошутила.
— Ты приедешь ещё к нам?
— Хил, я не знаю, я даже не могу узнать, что ждёт меня сегодня вечером, — я положила руку на её ладонь и сжала пальцы в утешающем жесте. — Видишь, во что превратилась моя тихая и размеренная жизнь?
— Я надеюсь, мы ещё увидимся, и ты вернёшься сюда.
— Дорогая, живи в своё удовольствие и не жди моего возвращения.
Я поднялась и направилась к своей машине, с каждым шагом всё отчётливее чувствуя его присутствие. Демон оставался невидимым для глаз, но я его и не глазами видела, просто кожу стало покалывать, как от прикосновения льда. Открыла дверь, села, пристегнулась. И вот он здесь. На пассажирском сиденье, весь такой лощёный и надменный. Как всегда в белоснежном костюме и черной рубашке.
— Я горжусь тобой, любовь моя.
— Катись в Ад!
Привычные слова, но уже без привычного подтекста.
— Ты правильно сделала, что не дала им надежды дождаться тебя.
— А ты, значит, шпионишь?
— Хотел удостовериться, что всё сделаешь правильно, — он протянул руку и погладил по щеке. Глаза сами собой закрылись от ласки, а бедра конвульсивно сжались. — Бедная моя девочка…
