Я откровенно расстроился, потому как с бывшим следователем подружился по-настоящему. И много раз предлагал ему перераспределить прибыль по-честному, так как считал, что мне и пятой части вполне хватит, потому как основную работу тянул мой друг. Но в этом деле Скоков оказался упрям и принципиален. Сказал, что не будь меня — и агентства не было бы, это первое. А второе — моё имя, многим известное, всё-таки очень помогает и служит прекрасным маркетинговым ходом. И пригрозил, что, если я буду продолжать настаивать — будет просто переводить мою половину прибыли на именной счёт. Пришлось забирать половину. С другой стороны, это позволяло откладывать деньги на счёт. И за несколько месяцев мои сбережения уже доросли до тысячи рублей. О такой сумме ещё полгода назад я и мечтать не мог, получая шестьдесят рублей земским писарем.
А ещё Иваныч учил меня стрельбе. Учил дотошно, методично, уделяя по часу в субботу и воскресенье. От него я узнал, что, оказывается, при стрельбе очень важно правильно дышать. Научился быстро выхватывать револьвер и совмещать мушку с прицельной планкой. Научился стрелять из винтовки лёжа, сидя и даже стоя. Иваныч меня хвалил, и говорил, что практика-практикой, но без хорошей теории всё равно не стать отличным стрелком. Честно говоря, я стрелком становиться не собирался, потому как меня и работа писаря вполне устраивала. Но очень уж много событий стало происходить вокруг моей скромной персоны. И я понимал, что когда-нибудь везение может и не помочь, и тогда нужно будет иметь хоть какой-то навык по выживанию.
Я достал вторую папиросу и опять закурил. А потом спросил у Иваныча:
— А ехать обязательно?
— Сёма, — улыбнулся Скоков, — Ехать обязательно! Купец собирается заключить контракт на десятки тысяч рублей! За работу обещает сразу три сотни! За десять дней три сотни, представь! И работёнка не очень и пыльная. Поехать в Рязань и выяснить всё про его будущих компаньонов.
Я затянулся и проговорил задумчиво:
— Иваныч, ты сам говорил, что бесплатный сыр только в мышеловке. Скажи, почему он не смог узнать про этих коммерсантов у других таких же? В их среде всё быстро можно выяснить!
— Да мне это тоже удивительно, — кивнул Скоков, — Но Нехлюдов сказал, что граждане эти недавно переехали из Турсии. Потому, мол, мало о них сведений. Но за год в любом случае что-то да должно накопиться. Хотя бы понимание, есть ли у них деньги и готовы ли они выполнить контракт.
Я тяжело вздохнул и сказал:
— У меня с понедельника отпуск. Две недели. Хотел с Ириной провести, но она в командировку едет. Так может, мне с тобой поехать? Что я во Вронжске один делать буду?
Иваныч глянул на меня весело и сказал:
— Отлично! Вдвоём вдвое быстрее управимся — это раз! Город посмотрим — это два. Рязань после Вронжска — самый большой областной центр. Там, говорят, самые лучшие пироги делают! Это три! Ну и четвёртое, немаловажное — в Рязани может зацепочка по одному делу быть, которое мне охранка поручила. Итого, четрёх зайцев хлопнем!
— Ага, — сумрачно согласился я, уже жалея, что сам вызвался ехать. Мог бы спокойно две недели отдыхать в своё удовольствие. Но, слово, как говорится, не воробей. Назвался груздём — езжай в Рязань!
Ирина к моему решению отнеслась спокойно, и даже, как мне показалось, обрадовалась:
— Я бы нервничала, если бы ты тут один без присмотра остался. А с Иванычем ты точно в безопасности!
— Как один? — возмутился я, — А Тварь? А Чувырла?
— Чувырла не даст Сёму в обиду, — тут же встряла особь, залезая на диван, — Чувырла за Сёму глотку перегрызёт!
И раззявила свою пасть, где в два ряда красовались острые и необычайно крепкие зубы, перегрызающие камень и железо.
— Вот пусть Чувырла с Тварью с тобой и отправляются! — сказала Ирина. И принялась собирать мне дорожный рюкзак. Долго объясняла, куда положила носки, трусы и прочее. Я кивал и старательно старался запомнить.
Выезжали мы с Иванычем утром, на почтовой карете. И этому обстоятельству я был необычайно рад. Путешествие своим ходом, честно говоря, оставило у меня не самые приятные воспоминания. Всякие монстры, бродящие по полям и лесам — так себе собеседники, попутчики и знакомые. Да и страху там столько натерпишься. То ли дело — в почтовой карете, защищённой рунами от всякой нечисти. В карете кроме нас со Скоковым оказались ещё три попутчика-мужчины. Первый — седеющий, но не старый ещё мужчина в строгом костюме, похожий на коммивояжёра. Второй — крепкий мокрогубый и вихрастый парень в полосатом жилете и синей рубахе. А третий — худощавый, невнятного вида субъект.
Мокрогубый сразу заулыбался, только тронулась карета, подмигнул всем и заговорил:
— Я Трошка! Трофим, значит! Будем знакомы! До Рязани же все? Нам туда три дня добираться! Не первый раз еду. Как и все, наверное?
— Семён, — представился я, и мокрогубый тут же протянул ладонь, пожал мою руку и подмигнул.
— Андрей Иваныч, — Скоков тоже пожал руку мокрогубому, а тот пожал её уставился на сидящих напротив.