Выбрался на берег. То есть меня выкинуло, изрядно приложив о дно. Я устал. Реально устал, то ли от волн, то ли от горячей воды, то ли акклиматизация подбиралась и подобралась, меня немного пошатывало.
— Слабак! — крикнула мама. — Сыночка, ты, как твой отец, — с водой не дружишь!
— Давно не тренировался, — ответил я. — А потом вода горячая, в такой воде тяжело…
Анна выбралась из-под зонта, прошла мимо. Плавала она лучше, ну, не то чтобы лучше, а ловчее. Волны ей не мешали, наоборот, словно бы подталкивали вперед, не успел заметить, как Анна оставила позади полосу прибоя и теперь быстро удалялась в море.
— Учись, сухопутное, — усмехнулась мама.
— Тут тренировка нужна, — ответил я. — Вода непривычная, ветер…
Показались японцы. Молодые, в гидрокостюмах, с серфами на головах.
Японцы тоже были настроены решительно, перекинувшись парой слов, они кинулись в воду. Оказалось, что, как и я, японские серферы ничего в местной специфике не понимают, мгновенье спустя их выкинуло на берег, предварительно хорошенько стукнув друг о друга. Японцы, охая, поднялись. Прав отец, японцев много.
Анна уплыла довольно далеко, метров, наверное, на двести от берега.
— Вот как надо, сыночка! — ехидно сказала мама. — Эх ты, черепаха…
Японцы отчего-то приняли это на свой счет и снова поперлись в воду.
— Ты сама попробуй, — посоветовал я. — Это не так и легко…
— Нет уж, — мама покачала головой. — Меня в эту мясорубку не заманишь. Кувыркайтесь сами.
Ну да. Я вернулся к воде и в этот раз избрал другую тактику. Далеко забираться не стал, поплыл с метровой глубины. Впереди размотало японца. Я увернулся от несущейся доски, ушел поглубже. Японца перекинуло надо мной, как куклу. Я всплыл, сделал несколько гребков, снова ушел под волну.
Начало получаться, через пять волн я одолел прибой и полетел догонять Анну. Впрочем, догонять не пришлось, Анна возвращалась. Встретились метрах в ста от берега.
— Хорошо, — сказал я.
— Вода теплая, — сказала Анна.
Я хотел сказать, что вода горячая, но меня опять захлестнуло волной. В этот раз я хлебнул хорошо, наверное, пол-литра соли, закашлялся. Анна хихикнула. Вода неприятно заполнила желудок, затошнило, я задержал дыхание. С трудом удержался. Ну, чтобы не стошнило. Облеваться в море перед баронессой… Перебор даже для меня. Хотя Великановой понравилось бы, могу поспорить. Но сдержался.
Анна гребла к берегу, я плелся за ней. Волны стали повыше, по песку шагал пляжный человек, он свистел в свисток и размахивал красным флагом, предупреждая о ветре.
Конечно же, Анна добралась первой. Вода подхватила ее и, как показалось, поставила на ноги, Анна легко выступила на пляж и закуталась в полотенце.
— Выбирайтесь! — помахала рукой мама. — Ветер поднимается!
Со мной волны так не любезничали, со мной море церемониться не стало, схватило за шкирку, швырнуло на берег. Ободрал колени и лоб. Левое колено почти до мяса. Щипало.
Рядом снова выбросило японца. Второй японец давно сдался, воткнул серф в песок и теперь валялся в тени. Кстати да, солнце. Я оказался на суше и немедленно ощутил его на плечах, так что пришлось поторопиться под зонт.
Анна и мама вытянулись в раскладных креслах и пили воду. Я открыл свою бутылку. Минуту пили. Ветер действительно усилился. Мыслей никаких.
— Там подводная лодка! — вдруг объявила мама. — Вон там, смотрите!
Мама указала пальцем в море. Я посмотрел, прищурился, из-под ладони посмотрел, но ничего не увидел. Ровная вода. Птички.
— Да нет там ничего, — сказал я.
— У Кубы нет подводных лодок, — сказала Анна. — У нас корабли… катера.
— Но я же вижу! — настаивала мама. — Вон!
Японец посмотрел в сторону подводной лодки. Целую минуту мы все смотрели в море, но так ничего и не высмотрели.
— Значит, она уплыла, — сказала мама. — Это же лодка.
Японец сел и стал разглядывать ушибленный палец на ноге. Подул на него, плюнул, потер и направился в воду, японцы — настойчивый народ.
— Может, во что-нибудь поиграем? — предложила мама.
Японец потерпел очередное фиаско, над водой взбрыкнули пятки, серфингиста отбросило к берегу и прокувыркало по песку, надо уметь.
— Я не знаю, — сказала Анна. — Есть игра… в города…
Японец с трудом поднялся и захромал к своему товарищу. Сдался. Японцы уже не те.
— Нет-нет, — перебила мама, — это не интересно. Я знаю чудесную литературную игру…
Я вздрогнул.
— Это чрезвычайно занятная и познавательная игра, — заверила мама. — Мы придумали ее еще в студенческую пору, называется «Смерть Ивана Ильича»…
Мама знает как минимум двадцать литературных игр. Сыграешь несколько и увидишь, как всплывает подводная лодка.
— Анне будет непонятно, — я попытался маму остановить.
— Почему же? Тут ничего сложного нет. Анна наверняка прекрасно разбирается в мировой литературе, ей будет интересно.
