Я не знаю, как это правильно называется — двери с улицы вели в довольно большой предбанник, от которого расходились коридоры в квартиры, разбегались лестницы на второй этаж, а прямо темнела подворотня, ведущая ко внутреннему дворику. По стенам тянулись трубы и кабели, в углу теснились подгоревшие рубильники, с потолка свисала лампочка на длинном проводе. В подворотне блестели прикованные друг к другу велосипеды.
Мы оказались в этом предбаннике, кроме нас тут торчал мужик лет пятидесяти с табуреткой, он сказал что-то, Анна ответила, мужик зевнул, уселся на табуретку и стал читать газету.
Анна была, как мне показалось, испугана, она то и дело выглядывала в толпу, затем на меня смотрела.
А я ничего в этих местных праздниках не понимал.
— Откуда все они? — спросил я. — Эти?
— Разные, — ответила Анна. — В основном эскория.
— Кто? — не понял я.
— Те, кто уехал, — пояснила Анна. — Раньше уехали.
— Что они здесь делают?
Анна не ответила.
Через дверь было видно, как по переулку идут люди. Анна сосредоточенно изучала стену. Мужик снова что-то сказал и указал на идущих по улице. Плюнул под ноги.
Через несколько минут стало свободнее, людей убавилось.
— Пойдем на Малекон, — предложила Анна. — Лучше там… Больше места.
— Пойдем, — согласился я.
Мужик с газетой сказал нам вслед.
Мы с Анной вышли на улицу. К нам тут же прилип пацан лет тринадцати, стал предлагать прокатиться. Трехколесный велокаракат, без крыши, с продавленными сиденьями и облезлой краской.
Анна принялась пацана расспрашивать, а он отвечал испуганно, то и дело озираясь и иногда на шепот переключаясь.
— Нам лучше немного проехать, — сказала Анна.
Я был не против, забрались на туристическое сиденье, пацан запрыгнул на водительское сиденье и направил велосипед в сторону порта.
Пацан старался, налегая туловищем на руль, отталкиваясь, а потом всем весом наваливаясь на педали. Спина у него была тощая, жилистая и старая. Паршивым он был рикшей, чахлым, мне то и дело хотелось самому сесть за руль, так быстрее бы получилось. Хотя мы и не торопились особо.
Через полчаса подкатили к Малекону, я дал извозчику двадцать куков, и он мгновенно исчез.
Здесь тоже было многолюдно, но уж вольнее и просторнее, больше воздуха, и воздух морской, отправились вдоль набережной, стараясь держаться поближе к дороге.
Анна взяла меня под руку.
Возле парапета располагались компании. Там везде компании были, весь Малекон, много тысяч человек, сидели на парапете, и на набережной, и на вынесенных стульях, веселились и смотрели на солнце. Одна компания отделялась от другой метром пустого пространства, а иногда и не отделялась.
К нам то и дело подходили, у Анны спрашивали, мне предлагали, Анна отвечала, а я мотал головой, люди смеялись, хлопали меня по плечу. На другой стороне дороги люди сидели возле домов, как обычно выставив столики, стулья и ноги. Ветер был со стороны города, волна не поднималась, и набережную не забрасывало водой и галькой. Пахло водорослями и рыбой.
Мы шагали, иногда с набережной спрыгивали на дорогу, иногда и вовсе по дороге шагали. Удивительно. Мы словно попали на день города в Суздале, но умноженный в сорок раз, и денег на шашлыки ни у кого нет, поэтому все лопают жареное тесто и пьют самодельный лимонад, Анна сказала, что лучше все это не пробовать.
С парапета дружно соскочила группа девушек. Они заверещали и поспешили к нам, я думал, это знакомые Анны, потому что они торопились к нам щебеча, хихикая и подпрыгивая. Но оказалось, что они Анне не подруги. Две девицы повисли на мне, улыбались, щипали и тянули в сторону. Я не понимал, что они обо мне говорили, но Анна вдруг заговорила строгим официальным голосом, и они вдруг разом утратили интерес и дружелюбие, оставили меня и вернулись на парапет. Анна обернулась и еще им вслед сказала.
Я усмехнулся. Мы отправились дальше.
— Куда мы идем? — спросил я Анну через километр Малекона.
— Скоро свернем, — ответила Анна. — Свернем к университету, там много места. Будем ходить. Или сидеть. Там тень. Там можно в столовой пообедать, если хочешь.
— А ты, кстати, собираешься в университет поступать? — спросил я.
Но Анна ответить не успела, с парапета соскочила еще одна банда красавиц. Я немедленно сделал неприступное кислое лицо, помощи Анны мне не понадобилось, красавицы разочаровались быстрее, чем в первый раз. Но пара штук еще некоторое время тащились за мной. Кажется, они ругали Анну. Или задирали ее.
— Смешные, — сказал я.
Анна презрительно сказала что-то по-испански, я не понял.
Прошли еще с полкилометра.
— Эй! — Это на парапете большая компания.
«Эй» на любых языках «эй», мало ли к кому? Я не стал оборачиваться. И в догонку к «эй» еще кое-что сказали, видимо, очень смешное — потому что компания засмеялась вся. И в ладоши захлопали, и засвистели.
Анна, не оборачиваясь, ответила. И ей ответили. Анна покраснела, прикусила губу и отвернулась.
Снова послышался смех, и в этот раз я точно понял, что это в нашу сторону. Анна попыталась меня остановить, но я все-таки оглянулся.
