Музей искусств напротив, сначала я думал, что возле него трубы кирпичные, вентиляция, но, приглядевшись, увидел, что это не трубы, а отвертки. Мультитул.
Возле трех кирпичных отверток стоял горбун, смотрел на крестовую, интересовался искусством. Горбун снова, и снова какой-то другой, высокий и широкоплечий, и седой, наверное, у них тут съезд. Горбатые Карибского моря. Или из санатория выпустили. На Кубе лучшая в мире медицина, тут прекрасно лечат болезни опорно-двигательного аппарата и опоясывающий лишай, я по телевизору видел, вряд ли горбун на самом деле горбун, это у него корсет наверняка. Или бандаж, пропитанный целебными мазями с экстрактом алоэ. Или что-то там еще. Экзоскелет. Да, кстати, этот горбун был не в плаще, а в цветастой рубахе с длинными рукавами. Но тоже старый. Или не старый, вот лицо какое-то застывшее, такое часто встречается у стариков, у молодых нет.
Анна ждала меня в конце площади Музея Революции. Стояла, разглядывая что-то в телефоне.
— Привет.
— Привет.
— В Гаване все-таки много горбунов, — спросил я. — Почему?
— Горбуны…
Я махнул рукой за спину, втянул голову в плечи, выставил лопатки, сделал несколько горбатых шагов.
— Здесь их полно. Я иду куда-то и вижу продавцов орехов, горбунов, продавцов сигар… Эти еще, ну, которые такси и чика предлагают.
— Ага.
— Не знаю, я куда ни иду, все время вижу ореховую женщину и горбунов.
Анна улыбнулась.
— Наверное, я привыкла, — сказала она. — Я горбунов не вижу.
— Ну да, наверное, глаз замылился.
— Много всяких людей приезжает. Может, и горбуны.
Может, и горбуны.
На одной из улочек, пятерней расходившихся от Музея Революции, был припаркован небольшой зеленый грузовичок вроде нашей «Газели», но в два раза меньше и в четыре раза ржавее. Анна направилась к нему и, к моему удивлению, забралась на водительское место. Но спрашивать я не стал, запрыгнул на другое сидение, да ладно, Великанова трактор, между прочим, водит и асфальтоукладчик.
— Надо прокатиться, — сказала Анна. — Далеко.
— Далеко так далеко, — ответил я.
В голове у меня карта острова нарисовалась, я подумал, что далеко тут вряд ли бывает, почему не съездить? Подумаешь, сто километров. К озеру, где птицы.
— Мне надо помочь, — сказала Анна.
Она оглядела меня.
— Ты лучше всего подходишь, — сказала она.
— Почему? — спросил я.
— Ты чужой. Ты не будешь говорить. Так лучше. Надо сделать кое-что.
— Хорошо.
— Хорошо.
Анна повернула ключ, мотор затарахтел, на стекле принялся кривляться американский ушастый мышь, теперь, со стертой краской, похожий на черта, грузовичок затрясся вместе с ним, запахло жженым сцеплением, Анна дернула за рычаги, нажала на педали, и мы поехали.
Из грузовика Гавана лучше, чем из БМВ, хотя и жарче тут, и сцепление воняет горелой пробкой. Хорошо. Вряд ли Анне сильно больше шестнадцати, но у них тут права, может, в этом возрасте выдают. А может, здесь и прав не нужно. А может, здесь с графинь прав не спрашивают, и так ясно, что права у них есть.
В этот раз мы поехали на запад. Анна вела грузовичок уверенно, так, будто она на нем подрабатывала каждый день, я бы так не справился. Мотор тарахтел и плевался черной сажей на проезжающих мимо мотоциклистов, они ругались, стучали в дверцу грузовичка и показывали нам кулаки.
Начались пригороды, трущобные и серые, никакой краски, мало машин, много мопедов и велосипедов. Народ на улицах здесь болтался неприветливый, смотрел исподлобья и подпирал стены совсем не так, как в центре. Пригороды были заполнены недружелюбными лодырями, думаю, пробирайся мы здесь пешком, возникли бы проблемы.
На одном из перекрестков на красный светофор на подножку грузовичка подскочил парень в майке, стал расспрашивать Анну и поглядывать на меня. Спрыгнул на следующем перекрестке, за которым начались пригороды пригородов. Тут Анна прибавила скорости, и я толком не успел рассмотреть все эти халупы, ну, оно к лучшему.
За халупами зазеленели поля и сады с невысокими деревцами, местность походила на местность к востоку от Гаваны, только море с другой стороны. Ехали недолго, до озер с птицами не добрались, Анна свернула на проселок.
Кубинский проселок от нашего отличался цветом земли, а так то же самое, кривули и ямы. Убрались с дороги, и мне стало интересно — куда едем? И зачем. Но решил не спрашивать, доберемся до места и увижу. Весело. Нет, на самом деле весело.
Анна снизила скорость, грузовичок хрустел, скрипел, завывал и вопил о том, что он вот-вот развалится. Но терпел.
А я прикидывал варианты. Меня смущал грузовичок. Я мог предположить, что Анна потащила меня за город полюбоваться водопадом, или живописной лагуной, или пляжем с редкими черепахами, но зачем тут грузовик? Мотоцикл же есть.
Грузовик озадачивал.
Проселок стал хуже, начались глубокие колеи, и мы стали прибуксовывать. Впрочем, Анну это не смущало, она прибавляла газа, взрывая вокруг грузовичка пылевые бури.
