Стражник скривил рот и показал сначала на них, а потом поднял вверх три пальца. Айслин хотел возразить, но Торкел указал ему взглядом, что, сидя прямо на краю стены и свесив ноги, сидели, разглядывая их, десяток крепышей с арбалетами и лузгали семечки.
Айслин вздохнул еще раз и полез в кошель.
Торкел с Сауругом перемигнулись.
Жихар жил за счёт реки и полей; он поставлял рыбу и речные продукты в Маллен и Империю. Но всё же кочевое прошлое давало о себе знать, и зарликцы, являясь первоклассными наездниками и коневодами, особое внимание уделяли выведению новых пород лошадей, в чём добились завидных успехов.
На их боевых конях ездила вся имперская кавалерия; тяжеловозы тащили телеги с углём и камнями в нэрионских и риттерских шахтах и копях; длинноногие скакуны являлись красой и гордостью конюшен двора монархов Кофала вот уже триста лет.
Хоть этого и не было заметно по внешнему виду, городок хранил огромные богатства, и поэтому совершенно не лишним было иметь многочисленный отряд воинов и снабжать их лучшим вооружением. Жихар, сохраняя товары многочисленных купеческих караванов, мог себе это позволить.
Их, наконец, пропустили и они, не теряя времени, направились к пристани.
Торкел планировал сесть на судно, идущее в Ручейник — порт на западе Империи, месте наиболее близком к их цели.
Можно было бы попытаться проехать этот путь, не прибегая к помощи судов, но справа тогда были бы разъезды Маллена, забирающиеся иногда очень далеко на восток, впереди маячила тень воинственных таврогов, а еще были бессистемно рыскающие по степи броненосные дружины брондов и ватаги разбойников. К реке эта братия не приближалась, потому что имперские патрули, довольно многочисленные и мобильные, издревле охраняли берега и, озлобившись, хватали и вешали всех без разбору.
Торкел огляделся. Маленькие дощатые причалы, увешанные всякой рыболовной снастью; невдалеке в ряд выстроились угловатые низкие строения, очевидно, склады. У самого большого причала стоит домишко, единственное окно которого смотрит на реку. Сам причал пустовал, лишь на немногочисленных баркасах копошились носильщики, готовя судно к отплытию.
— Что такое? — изумился Торкел, видимо, бывавший здесь раньше. — Раньше реки не было видно — столько здесь стояло кораблей.
Он решил поинтересоваться о судах, идущих в Империю у смотрителя.
— Единственный кто отходит сейчас — это Кап, с грузом зерна, но мест на его судне нет, — ответил им смотритель пристани — толстяк с заплывшим жиром лицом и хитрыми глазами, едва угадывающимися среди щек.
— Не может быть, чтобы в Империю больше ничего не шло! — Торкел уже думал договориться со смотрителем путём звонкой монеты, но толстяк сам не допустил этого.
— Конечно, не может, но вот уже третью неделю не идет! Только Кап, а он пассажиров не возит. Разве только с ним самим сговоритесь — я ему не хозяин!
— И на том спасибо, — рыцарь повернулся и вышел из комнаты, едва не задев макушкой дверную перекладину.
Он попытался поговорить с капитанами стоящих у причала судов.
Из трёх барж, стоящих на приколе, капитаны двоих отказались сразу, опасливо глядя на рослого рыцаря с секирой и мечом у пояса. Да и орк, видно, не внушал им доверия. Вся надежда теперь оставалась на последнее судно.
Мы живем на море и должны питаться тем, что водится в нем — купеческими и рыбацкими судами…
Речной волк явно плавал и на лучших судах.
Высокий, почти с Торкела ростом, худой, словно жердь, он критически осмотрел просителей и безапелляционно отрезал:
— Не-е-ет, нет и нет! Мест нет, судно маленькое и…
Тут Сауруг небрежным движением ослабил шнурок на кожаном мешочке — слегка, так, чтобы стали видны золотые монеты. Двое стоявших с капитаном торговцев что-то шепнули ему, и реакция последовала незамедлительно: око Капа едва не прожгло насквозь кошелёк, впившись в имперские кэссины, и тон его круто изменился, хотя в нём всё ещё чувствовалась заносчивость:
— И… поплывёте на досках, если вам так нравится!..
После этого вся компания резко повернулась и направилась к домику смотрителя (десять монет из кошеля Сауруга незаметно и быстро исчезли у капитана за пазухой).
Спустя некоторое время друзья познакомились и с судном, на котором им предстояло провести несколько дней. Корабль Капа представляла собой баржу — маленькое плоскодонное судёнышко с палубой, заваленной мешками с зерном.
Название никак не вязалось с внешним видом баржи, но красноречиво свидетельствовало о прошлом её владельца. Оно гордо гласило: «Морской Пес». Так назывался флот пиратов, орудовавший в Море Богов.
Тем временем друзья перенесли на борт свои вещи и перевели коней.
Кони мага и орка недовольно фыркали и упирались, но Воркан, прежними хозяевами которого были сиентские купцы, был привычен к путешествиям по воде и вёл себя спокойно. Глядя на него, упрямцы все же взошли на качающийся настил.
