Первое же могло быть — «гибельная», «опасная», «увлекательная». А, может быть, и «благословенная». Её-то Айслин и взял полистать на сон грядущий, дабы выяснить отношение автора к этому интересующему его предмету.
Открыв его, он обнаружил на первой странице автограф автора, некого Зидара Фаского, а также маленькое вступление о содержании сего труда:
«Сей труд, составлен мной, в период странствий по границе Великого Разлома, и Седых Топей, куда доступ людям заказан, и где я стремился постичь новые знания, которые, несомненно, скрывают эти места, окутанные великой тайной. То, что я узнал за это время, я предлагаю вашему вниманию здесь в этой книге. Дерзайте же те, кто решился сделать первый шаг на пути истинного знания, и не останавливайтесь, пока не пройдёте его до конца, и, может быть, вам удастся!»
Что именно удастся, написано не было, но Айслин всё равно начал чтение, с трудом разбирая полустёршиеся слова, написанные коричневыми иссохшими чернилами…
И потому он не прочитал последние строки рукописи, написанные на последней странице, прекрасно сохранившиеся, в отличие от остального текста, написанные коряво и огромными буквами, словно писали их спешно и в страшном волнении:
«Если ты чувствуешь сомнение в душе, читая науку повелевания мёртвыми, остановись! Брось и сожги эту книгу… иначе придёт Он — тот, кто может всё… тот, кто сильнее всех… остановись и сожги её…».
И дальше, в самом конце, слова, как будто размытые водой:
«Я уже этого не смогу…»
Погасив свечу, он лег на жесткое ложе, укутался в плащ и закрыл глаза, но еще долго в комнате стоял запах горячего воска.
Запах напоминал о давно забытом детстве.
Под утро его разбудил стук в дверь. Стучавший подождал немного, потом повторил свой призыв…
— Что случилось? — недовольно заворчал маг.
— Приказ господина Археоса собраться в зале заседаний!
— Буду, — коротко ответил маг.
Он глянул в окно: светало.
Ещё за окном обнаружились две-три нищие хибары, полускрытые утренним туманом; огромная свалка с торчащими из кучи мусора сучьями поломанных деревьев и со свисающими с ветвей какими-то лохмотьями и даже с…
Айслин пригляделся. Да-да, с верёвкой и остатками чьих-то костей в петле. И еще одну вещь понял Айслин — столица отнюдь не была лишена грязных улиц и нищих кварталов…просто они скрывались за фасадами роскошных дворцов.
«Как будто нельзя было подождать до утра», — пробурчал Айслин, уже совершенно забыв о том, что еще вчера мучился вопросом — будет ли у него будущее в рядах магов Гильдии или он надолго останется голодным безработным магом.
Кое-как он привёл себя в порядок и, пробравшись почти бегом по тёмным ещё, пустынным и негостеприимным улицам, успел как раз вовремя. Зал уже был полон.
— А зачем нас здесь собрали? — спросил новобранец у соседа в золотистой мантии замызганной в дорожной грязи. Вообще, здесь собрались маги, наверное, со всех четырёх сторон света. Разноцветные мантии свидетельствовали, что и занятия их были самые разнообразные. Всего их здесь находилось человек пятьдесят.
— Археос расскажет, — бросил незнакомый маг, даже не повернув головы.
В зал вошёл командир отряда боевых магов, прошёл к трибуне и начал держать речь.
Монолог растянулся почти на час, но смысл его сводился к следующему — император затевает очередной военный поход, в котором согласилась принять участие и Гильдия, выставив максимально возможное число людей.
Цели похода говорящий не раскрыл, но, тем не менее, отметил, что все, кто захочет принять участие, должны будут готовиться к самому неожиданному.
В конце Археос, назвав сумму найма, обратился к собравшимся:
— Ну, так кто пойдёт со мной?
Согласие выразили человек тридцать, в том числе и Айслин. Археос приказал им собраться на рассвете у имперских конюшен, чтобы выбрать себе скакуна, и объявил собрание закрытым.
Маги разошлись, переговариваясь в попытках выяснить цель похода. Айслин же, не знавший никого из членов Гильдии, просто ушёл в свою комнату, обрадованный больше всех остальных, чтобы досмотреть интереснейший сон с участием его самого и сладчайшей Минитрит.
Конец унылому одиночеству!
Да здравствует война!!!
