Вот кто-то из магов в белом плаще поднимает руки, видя приближающегося к нему чёрного рыцаря с арбалетом в руках. Он что-то кричит противнику — но слов не слышно за ревом орков втекающих в крепостные ворота. Наверное, просит о пощаде. Но рыцарь, подойдя на расстояние вытянутой руки, вскидывает оружие и стреляет. Маг с искажённым предсмертной судорогой лицом хватается за короткое древко, торчащее из его груди, и падает вниз, во внутренний двор. А боец машет рукой Торкелу, перезаряжает оружие и бежит дальше.
— Как дела, Рыцарь?! — рядом вырос Сауруг. Довольная ухмылка на грязном лице говорила о том, что битва удалась.
— Со мной все в порядке. Как там?
— Мы их всех изрубили! Людей, эльфов, магов и этих, как их там, — тут он снова ухмыльнулся, обнажая белоснежные клыки, — гномов. Великий Трулл возрадуется сегодня!!!
Сколько душ этих подгорных ублюдков минуют чертоги Творца и попадут в котлы Хорга!!!
Окрестности были заполнены грохотом и криками. Никто не пытался с кем-нибудь говорить: всё равно не услышит, зато каждый надсаживал голосовые связки, выкрикивая лишь одно слово:
— Победа!!!
Да, Белый Орден наконец-то разгромлен, повергнуты в прах почти все его маги и воины. Но нелегко далась победа. Поле боя покрывали трупы, и на каждого белоорденца приходилось по несколько имперских бойцов.
Раненые оглашали окрестности дикими воплями. Но этим ещё, можно сказать, повезло, ибо они сражались с противниками лицом к лицу, и многие этаронцы заплатили, куда большую цену, отдав свои жизни. Но немало имперских наёмников попало под обстрел вражеских магов, охраняющих Этарон. Те из них, которые после этого выжили, мечтали о смерти. Страшно было смотреть на эти живые трупы. Уже не имея сил кричать, они просто лежали, стараясь не двигаться. Любая, даже самая слабая попытка шевельнуться, порождала дикую боль в суставах. Другие, корчась в нечеловеческих судорогах, выплёвывали собственные кишки: такие сильные спазмы поразили тех, кто попал под «удар изнанки». Третьи, кого поразило колдовское безумие, с пеной у рта грызли всё, что попадало под руку, даже собственное тело. Но хуже всего пришлось тем, кто выжил после огненной атаки. Их всё ещё дымящиеся тела лежали, словно жаркое на тарелке, на щедро орошенной кровью земле. Однако уже скользили по полю лекари, до этого притаившиеся в тылу, да и уцелевшие воины помогали им оказывать помощь раненым сотоварищам.
Неудивительно, что Айслин, Торкел и Сауруг быстро потеряли друг друга в этой кутерьме пытаясь отыскать своих.
Айслин первым делом бросился туда, где был разбит лагерь магов, с трудом отыскивая путь между грудами тел. А тела были повсюду, и порой невозможно было определить, имперский это воин, или этаронец — сильно изуродованные останки покрывали кровь и грязь. Кое-где вперемежку валялись части тел орков, людей и коней, так что жутко становилось при одном взгляде на эти кровавые, грязные кучи.
Но вот он, наконец, добрался до места, где располагался отряд, высланный Гильдией. И тут сердце словно бы сжала ледяная рука: земля, взрытая магическими снарядами, местами оплавившаяся до состояния прозрачного стекла, перемежающегося с насквозь промёрзшими комьями, была устлана кусками человеческих тел, обрывками разноцветных мантий и кровью. От шатра, разбитого по приказу командира отряда, не осталось и следа…
Кто-то положил руку Айслину на плечо. Тот, вздрогнув от неожиданности, судорожно обернулся и увидел Нидлаота, вернее, то, во что превратился молодой франтоватый маг: разорванная одежда, лицо, словно маска, покрыто коркой запёкшейся крови.
— Что произошло? — выдохнул Айслин.
Нидлаот опустил голову.
— Почти все погибли… — прошептал он.
— Что?!!
— Пошли, Археос хочет тебя видеть.
Археос на носилках, которые пока стояли на земле, с оторванной правой рукой и лицом, половину которого словно бы щедро полили кислотой, уцелевшим глазом впился в подошедших.
— Ну что там? — прохрипел он.
Айслину больно было глядеть на этого ставшего почти беспомощным человеком, вокруг которого суетились лекари, бросавшие на них недовольные взгляды.
— Победа, — сказал Айслин с ужасом отворачиваясь, — Джа мертв и его голова у меня!
— Я верил! — единственный глаз раненого загорелся торжеством. — Мы оказались сильнее! Мы доказали что мы не изгои, не недоучки…
— Хорошо — хватит! — прокричал запачканный чужой кровью лекарь, — наговорились уже! Ему ведь помощь требуется, а знаете, сколько ещё таких здесь!?
— Пошли, — и он, сделав знак помощнику, поднял носилки и пошёл к обозу, куда помещали раненых для отправки в столицу.
Айслин, почувствовав подкатывающий к горлу комок…
Конер куда-то исчез со своей охраной, и очень не хотелось думать, что они лишились командира. Пространство перед стенами было завалено трупами, а двоих лежащих навзничь рыцарей товарищи срочно пользовали порошком Лотоса. Победа сравнимая с поражением!
Торкел никак не мог заставить себя объявить сбор — так не хотелось ему узнать, наконец, каковы истинные потери его отряда и мысленно уже прощался с Орденом.
