— Ну да… Туго будет. — После долгого раздумья согласилась великанша. — В горах охота плохая. С едой туго. И с дровами. И…
— Нет Сив. — Перебил великаншу Август. — Мы пойдем в город. В любом случае. Не бойся. Его преосвященство хотел от Гретты имена. И по-моему я одно знаю.
— Что? — Удивленно вскинул брови Эддард. — Про что вы вообще?
— Неважно. — Отмахнулся юноша и широко улыбнувшись, кивнул вновь о чем-то задумавшейся великанше. — Ну так что?
— В город так в город. — Пожала печами горянка и со вздохом опустила глаза на бледную как смерть вцепившуюся ей в руку Майю. Только сначала нам поесть надо. Стоянку отсюда подальше перенести. А потом мне очень хочется от вас отдохнуть. И отмыться. Я вся в земле измазалась, когда ты меня закопал.
— Ну я же извинился… — Закатил глаза Август.
Сидящий в широком, оббитом бархатом кресле, старик, сложив ногу на ногу, оправил складки шелковой сутаны и взяв в руки глубокий хрустальный кубок задумчиво принялся разглядывать на свет его содержимое.
— Говори.
Устроившийся на письменном столе огромный ворон встопорщив перья с клацаньем переступил с ноги на ногу, и поочередно моргнув всеми восемью своими глазами совершенно по человечески вздохнул.
— Они выжили. Все. Та кого ты искал ранена, но похоже тоже будет жить.
Отпив из кубка маленький глоток золотистй жидкости старик пригладил уложенные в аккуратную косу белые как первый снег волосы, и причмокнул губами.
— Плохо. — А я думал Гернхарт справится. Он казался мне… многообещающим юношей.
— Не понимаю вас, людей. — Переступив через лежащую на столе аккуратную стопку бумаг, подобравшийся к блюду с виноградом начал быстро склевывать налитые солнцем ягоды. — Ты их спасаешь, даешь задание привести к тебе эту девчонку, а потом посылаешь другого ее убить.
— Эта… — Как ее там, лениво покрутив кубком в воздухе старик холодно улыбнулся. — Гретта Альтдофф, знает то, что многим было бы интересно. Не только мне. Если бы кто-то узнал что она у меня. Этот кто-то мог бы предпринять шаги которые я считаю несвоевременными. Именно поэтому я допустил… некоторую утечку информации и подстроил так, чтобы торговая гильдия устроила этот театр переодеваний. Это была великолепная комбинация. Подбросить цу Вернстрому информацию о рудниках. Подтолкнуть паладинов заинтересоваться мальчишкой. Они слишком жадны, чтобы отказаться от подобного куска. И это пошатнуло их… близость с торговцами. Потом происшествие в селе… На болотах в окрестностях отличный торфяник. Торговцы почти прибрали его к рукам, но небольшой толчок здесь, пол слова там, и вновь дело разрешено наилучшим образом. Ловчие убивают демона, а ордена убеждаются, что торговая гильдия держит кинжал за спиной. Потом этот мор. Торговцы сами не знают, какую услугу они мне оказали. Предместья были переполнены. Слишком много голодных ртов и жадных рук. А в некоторые головы пришли некоторые неприятные мысли. Союз землепашцев, подумать только… Они уже в открытую рассуждали о неуплате церковной десятины. А сейчас выжившие наполняют храмы, пожертвования текут рекой, ведь именно я остановил легионы. Именно я дал лекарство, именно я отправил в пострадавшие села повозки с хлебом и чистой водой. Такая великолепная партия. А ведь все должно было кончится просто. Я отправил ловчих на поиск шпиона-отравителя банкиров. Банкиры убивают ловчих. Паладины, узнав о том, что кто-то посмел прикрыться их именем вцепляются в глотку торговых цехов. Начинается небольшая война гильдий и орденов. Пара трупов в темных переулках, несколько непостижимых отравлений вином или рыбой, несколько несчастных случаев… Цены растут, торговые пошлины повышаются. Десятина исправно платится. Все заняты. Все счастливы. Равновесие. А сейчас… А сейчас, буде эта… кампания доберется до Ислева, все будут знать, что я знаю. Нет, конечно, они догадываются и так, но теперь будут знать… — Слегка поморщившись старик снова припал к кубку. Иногда я завидую тебе Гвихр.
— Мне? — Склевав очередную брызнувшую на полированную столешницу соком ягоду удивился ворон? Мне? Связанному тобой рабу?
— Рабу? — Иронично вскинув бровь рассмеялся старик. — Ты не раб. Мы заключили договор. И не говори мне, что продешевил. А завидую я другому… Сколько у тебя детей?
— Десять тысяч и дюжина. — Склонив голову на бок, демон щелкнул клювом.
— А если ты прикажешь им умереть. Сколько ослушается?
— Ни один. — Моргнув, ворон снова вернулся к винограду. — Я понял, о чем ты говоришь, Винсент. — Но ты не прав. Здесь нечему завидовать.
— Почему? — Снова сделав небольшой глоток вина архиепископ слегка нахмурился. — Разве это не прекрасно? Когда младшие беспрекословно слушаются старших? Когда разум правит неразумным? Когда в душе нет места сомнениям, амбициям, предательству? Когда каждый четко знает свое место и готов умереть во благо остальных? Неужели в этом есть что-то плохое?