— Ты сказал «место в душе». — На мгновение остановившись, ворон моргнул. — Вот в этом и есть твоя ошибка. Душа — это свобода. Человеческая жизнь предопределена. Судьба каждого записана в великой книге тех, кто стоял у истоков мира. Но в каждой из судеб заключено бесконечное множество путей. Вы, люди, сами выбираете эти пути. Мы нет.
— Я бы сказал это слишком… философский подход. — Поставив кубок на подлокотник кресла старик чуть заметно прищурился. — Я же предпочитаю, что-то более… прагматичное.
— Ты хочешь, чтобы я их убил? — На мгновенье распахнув крылья демон сверкнул глазами.
— Возможно. — Побарабанив ухоженными ногтями по подлокотнику, старик склонил голову на бок. — Я еще не решил.
— Мне не хотелось бы убивать бескрылую с холмов.
— Ах да… Сив, Сив, Сив. — Коснувшись подбородка архиепископ улыбнулся. — Помнится, это ты посоветовал сохранить ей жизнь. Почему?
— Она похожа на нас. — Сложивший крылья ворон со скрежетом подвинул вазу с виноградом поближе. — Но может сама плести пути своей судьбы. Это… интересно.
— Ах да… — Медленно кивнул старик. — Твои идеи о новом поколении. Что же… Ты прав. Для меня она не слишком важная фигура. Но раз уж этот камешек оказался достаточно крепким, не стоит сбрасывать ее с доски просто так… Хм… — Губы священника тронула еле заметная улыбка. — маленький, но очень крепкий камешек в мельничном жернове… Похоже, я знаю, что с ними делать. Она ведь так хотела на юг…
— Опять послание? — Выразительно вздохнув, демон повернул голову к архиепископу.
— Нет. — Старик поморщился. Обойдемся без официальных представлений. — Просто передай им, чтобы не вздумали идти к Городу. Пусть идут на восток. Через болота к Понкее'ла. Там их будет ждать корабль в Фанаж.
— Ясно. Оттолкнув от себя опустевшую вазу, ворон взмахнув крыльями вылетел в распахнутое окно.
— Фанаж. Фанаж. Солнце, море, виноград… — Покачав головой, старик усмехнулся и снова потянулся к кубку. — А на пути им прийдется пройти через земли Шамы Безбородого. Похоже намечается прекрасная партия.
[1] Имеется в виду стойка «половина меча» когда одна рука держит меч за рукоять, а вторая клинок.
Шама Безбородый походил на гору. Он был огромен. Даже по меркам северян. Огромен настолько, что казалось это уже не человек, а спустившийся с гор сказочный великан. Рост не менее девяти футов. Шея, намного толще, чем покрытая татуировками и пленкой пота блестящая макушка, плавно переходила в широкие и покатые плечи, огромные, больше похожие на свиные окорока руки перетекали, в обширную и выпуклую словно сорокаведерная бочка, грудную клетку, все это продолжал еще более могучий, поросший густым волосом живот и прикрытые непомерно широкими шелковыми штанами слишком короткие для подобной туши ноги. Невероятная масса плоти напоминала скалу, что за многие тысячи лет, обросла многим тысячами стоунов жирной грязи. Но дело было даже не в гигантском росте. Владетеля южных окраин Гнилой топи окружала почти физически ощущающаяся аура лености, гедонизма, пороков, власти, богатства и… превосходства.
— Ха! — Тряхнув гладким как кожа младенца, оправдывающим прозвище, лоснящимся от жира, свисающим на грудь отвратительной складкой, подбородком, Шама оправил длинные, свисающие по обеим сторонам рта вялыми крысиными хвостами, усы, хлопнул в огромные пухлые ладони и громко рассмеялся. — Значит, ты со своими спутниками желаешь пройти по моей земле, Сив? В Понкее'ла? И пришла сюда просить разрешения на проход? Ха! Раньше ты о таком не думала. Но я все равно рад, что ты не забыла старого друга.