— Во-первых он мне не друг. — Сказала она наконец. — Во-вторых, Гретта. Она умирала. Ты и сама это прекрасно знаешь. Но есть и еще одна причина. Если бы мы прошли по земле Шамы не зайдя к нему в гости, он бы узнал. И обиделся. А я не хочу, чтобы он обижался.
— Но ты ведь тоже считаешь его отвратительным? — Вскинув голову сжала кулаки Майя. — Надо рассказать! Определенно надо рассказать о том, что здесь происходит! Если мы ничего не можем сделать… Надо сказать инквизиции, страже, легионам!
— Думаю, они в курсе, госпожа Майя. — Пожевав губами произнес Эддард и вздохнул. — Но мясные грибы и разломный камень делают их… несколько более терпимыми.
— Это… — Женщина задохнулась от возмущения. — Это просто… неправильно.
— Болотники веками женятся на своих дочерях и сестрах. — Пожала плечами великанша и потянувшись зевнула. — Они считают, что так хранят чистоту крови. Так что для них это нормально. Во всяком случае, он не стал требовать, чтобы ты или Гретта разделили с ним ложе.
— Что! — Вскинув голову Кирихе вскочила на ноги. — Как он может такое…
— Старый обычай. — Перебила травницу Сив и недовольно поморщившись поковыряла ногтем в зубах. — Так они разносят свое семя дальше.
— Это… — Неожиданно успокоившись Майя сев обратно громко выдохнула и принялась теребить бисер на поясе. — Наверное, ты права. Мне не стоит судить по своим меркам. Просто мне здесь не нравится. Тут что-то не так. Очень сильно не так. Ты заметила, что у него нет других слуг кроме этих девушек и охраны? И в воздухе что-то…
— Магия. — Широко зевнув великанша тряхнула головой. — Я тоже это чувствую. Но может это от колдунов осталось? Помнишь, он сказал, что позвал колдунов? А слуги… Ну… я заметила пару мужиков. Они во дворе шастали. Траву во дворе стригли… — Горянка усмехнулась. — А в империи… тоже так делают? Зачем вообще так делать? Зачем копать посреди своего двора пруд, ручей, втыкать бесполезные деревья, и стричь траву?
— Парк? — Покосившись в сторону мозаичного, собранного из разноцветного стекла в свнцовой оплетке ставня, Август улыбнулся. — В Ромуле. И в богатых домах. Парк это довольно дорого.
— Дорого… — Сив покачала головой. — У Шамы больше золота чем у кого-либо на севере. Я помню, когда была здесь в последний раз Безбородый отсыпал Эйгонену Женоликому сапог золотых монет, чтобы тот пел на пиру собрания старейшин кланов. Думаю у него достаточно денег, чтобы купить себе… этот… парк.
— Ты ему не доверяешь. — Чуть прищурился Абеляр. — Потому сказала, что мы привыкли спать в одном доме?
— Я бы ему и кружки свежей мочи не доверила. — Склонив голову на бок протянула дикарка и покосившись в сторону о чем-то задумавшегося Августа пьяновато ему подмигнула. — Но мы не враги. И я ему, в свое время, помогла. Сильно помогла…
— А кто такой Эйгонен Женоликий? — Достав из-за пазухи свой журнал Эддард послюнявил кончик карандаша.
— Ты не знаешь? — Всерьез удивилась Сив. — Всего лишь самый лучший скальд Подзимья. Рассказывают, что он родился на вершине горы и звезды увидев младенца подарили ему свой голос. Так или иначе его песни самое красивое что я когда либо слышала… — Мечтательно закатив глаза горянка вздохнула. — Хотела бы еще разок послушать, но он никогда не поет просто так. А сапога золота у меня нет.
— А почему женоликий? — Сосредоточенно что-то записывающий историк озадаченно прикусил губу. — Зная, как вы на севере даете и получаете свои прозвища… Он либо очень красив либо чрезвычайно уродлив.
Покачав головой великанша прищурила один глаз и уставилась на ученого.
— За… Это ты верно подметил… У него лицо как у маленькой девочки. И фигура такая что не поймешь, мужик это или женщина. Но боец он знатный. Сама видела как он мечом своим орудует. Он тогда подкинул в воздух дюжину яблок. И разрубил их все прежде чем они упали на землю. Я так не умею.
— Мне кажется, мы немного отвлеклись. — Сухо произнес Август и неуютно поерзав на подушке ссутулил плечи. — Чего нам ждать? Этот Шама… Он точно не прикажет передушить нас ночью?
— Да нет… — Поморщилась великанша и снова зевнув помотала головой. — Конечно же нет, дурень. Это у вас, южан так принято. У нас так не делают. — На мгновение замолчав, горянка поджала губы. — Ну… почти. У него передо мной долг. К тому же мы согласились ему помочь. Только… Не надо ему грубить. — Бросив короткий взгляд на Майю, дикарка почесала кончик носа. — Он может обидеться. Меня он простит, а вас нет.
— Ты сказала, что дралась за него. — Тяжело вздохнув травница облизала губы и вновь принялась играть с завязками пояса.
Сив сморщилась, будто разжевала что-то до нельзя кислое.
— Да… Когда я ушла от Рогатого Топора мне просто некуда было податься. В горах за мою голову назначили большую виру, и даже если бы я ее заплатила сама, все равно нашлось бы полно народу что захотели бы ее отчекрыжить. Так что я пошла сюда. Мы встретились с ним, когда он выкуривал из нор последние из не признавших его власть семей. Он хорошо платил. Так что я убила для него несколько ублюдков. Большинство из них, как по мне, было много хуже чем он.
— Божий суд? — Нахмурился Эддард.