— Слушай. Не надо так. — Прикусив губу юноша покачал головой. — Пожалуйста, Сив. Я уже тысячу раз извинился. Я знаю, что я идиот. И вел себя как заносчивый ублюдок. Ты… Я не стыжусь. Ты дорога мне, Сив. И теперь я боюсь… Боюсь, что наша… близость все испортит.
— О-о-о… — Улыбка медленно сползла с лица дикарки. — Выдернув руку из пальцев цу Вернстрома горянка снова заложила ее за голову и уставилась в потолок. — Ну да… Если другие южане узнают, что ты спишь с мерзким последышем пришедших со звезд, тебя наверняка отлучат от полного причастия. Белый бог велик и милостив. Но его жрецы не одобряет таких… связей. Да и твоя семья…
— Моя семья уже от меня отказалась. — Прикусив губу, юноша подтянув колени, и зябко поежившись, обнял ноги руками. — Во всяком случае, если верить этому многоглазому демону. Да и плевать. И на причастие мне тоже плевать, как бы ты к этому не относилась. Я не об этом… Просто. Ты мой друг. Я не знаю, как так вышло, но ты мой единственный друг. Надеюсь это взаимно. Я не хочу, чтобы мы… Я знаю, что бесполезен. Я слабый и мягкий как кусок подтаявшего масла южанин. — Передразнив голосом дикарку юноша покачал головой. — Раньше я хотя бы был богат… ну… относительно богат. Хоть, тогда я так и не считал. А сейчас… Сейчас, у меня нет денег, нет дома, те кого я называл друзьями, наверняка постараются держатся от меня как можно дальше. — Продемонстрировав великанше следы от клейм на тыльной стороне руки цу Вернстром попробовал языком прореху в зубах. Я ничего не умею. Даже как мужчина… Я подозреваю у тебя были… партнеры и получше. Во всяком случае, ты наверняка не опасалась им что-нибудь сломать или покалечить.… - Август ссутулил плечи. — А еще я трус. Да я даже себя защитить не могу. В конце концов я… — Коснувшись пальцем трехпалой руки прикрытой веком пустой глазницы цу Вернстром с трудом подавил всхлип. Я калека.
— Ты пришел ко мне, чтобы пожалеть себя? — Вскинув брови тихонько рассмеялась дикарка. — Или ждешь, что я буду тебя разубеждать? Ну, наверное, я могла бы сказать, что во всяком случае, когда становится худо ты не валишь в штаны. И твоей храбрости и удачи достаточно, чтобы остаться в живых. Что, как по мне, уже неплохо. — Великанша на мгновение замолчала и кивнув своим мыслям вновь принялась изучать балки потолка. — А еще ты стараешься быть… хорошим. Я вот таким похвастаться не могу. Мне всегда легко давались убийства. Слишком легко… Что касается остального… Я никогда не была богатой, так что мне не с чем сравнивать. А твой стручок вполне меня устраивает. Во всяком случае, он не меньше и потверже, чем у большинства с кем я трахалась. По-моему ты слишком много думаешь, барон. Ты, что решил, что мы станем мужем и женой? Принесем друг другу клятвы? Мы просто трахаемся. Потому, что мы еще живы. Так что если хочешь, можешь завтра сказать Шаме и он пришлет сюда хоть десяток своих дочурок.
— Вот об этом я и говорю. — зажмурившись Август прижав руки к лицу помассировал виски. — Сначала мы спим, потом ты обижаешься потому, что я тебя в чем-то разочаровал, а потом я тебя теряю. Я не хочу так.
— А чего ты хочешь? — Перевернувшись на бок, Сив подперла рукой голову и с интересом уставилась на цу Вернстрома.
— Не знаю. — Еще больше ссутулившись, юноша испустил тяжелый вздох. — Еще в начале лета я хотел достроить замок, и торговать золотом с рудника, а когда увидел тебя в первый я чуть было не велел гнать тебя палками. — Два месяца назад я проклинал тебя последними словами и думал как бы половчей от тебя избавиться, когда мы доберемся до поместья моего отца. Выдумывал тебе тысячи наказаний. От порки стальными прутьями до сажания на кол. Считал тебя источником всех своих бед. Полтора месяца назад я ни дня не мог прожить без дурмана и вел себя как последняя свинья. Бесы, я даже не смог удержать застегнутыми штаны. Полез к Майе. Той, которая кормила меня с ложечки пока я лежал в бреду, гадил под себя и плакал как маленькая девочка… Вспоминая этот сезон, я понимаю насколько по-скотски себя вел. Сколько ужасов увидел и пережил. Это… — Юноша покачал головой. — Оно разъедает меня изнутри. Я не знаю, как все исправить. И не хочу терять, что у меня есть.