— Представь себе, что ты живешь в пещере. — Торопливо записывая что-то на недовольно поскрипывающим под напором карандаша пергаменте снисходительно улыбнулся Эддард. — У тебя есть каменное копье и одежда из шкур. Но вот на охоте ты провала свою одежду. И ты приносишь ее мудрой женщине из племени. Она берет ее уносит в свою пещеру, куда тебе нельзя заходить, потому, что это запрещено обычаем. И через некоторое время выносит ее целой. Это магия. Сомнения нет, что только очень сильное колдовство может сделать такое. Но уже через пару поколений каждый в племени может пользоваться костяной иголкой. И магия становится умением. Знанием. Навыками. Наукой. Если верить Ациту Плинию, племена сулджуков еще пятьсот лет назад не знали, как обрабатывать сталь, и не сеяли пшеницу. Кочевали, пасли стада лошадей, охотились, ходили в грабительские набеги и жили в палатках из шкур и костей. А сейчас в степях стоят города, а поля дают столько пшеницы и хлопка, что кормят и одевают половину империи. Древние знали о устройстве мира намного больше нас. Госпожа Майя права. Магию принесли нам демоны и горнило звездных странников. Это из-за его воздействия некоторые из людей получили возможность касаться той стороны.
— Я не жила в пещере. — Насупилась Сив и качнув топором обиженно выпятила губы. — Но я понимаю, зачем ты это говоришь. Мы, северяне, слишком тупые, чтобы сообразить что к чему, да?
— Ни в коем случае. — Выставив перед собой ладонь в обезоруживающем жесте, ученый улыбнулся. — Просто говорю, что многое непостижимое для нашего ума может показаться нам волшебством.
— Ясно. — Сплюнув через плечо великанша кивнула. — А что ты там говорил про горнило и магов? Они получается тоже… Как и мы, чистокровные? — Покосившись в сторону травницы дикарка задумчиво почесала в затылке. — Слышала такое, но никогда не придавала этому особого значения.
— Мне больше по душе другая версия. — Нервно одернув рукав курточки Майя аккуратно промокнула вытащенным из кармана платком выступившие на лбу капельки пота и убрала его обратно. — Волшебство существовало всегда. Просто древние люди не нуждались в нем как мы сейчас. Потому никто не обучал магов. Не учил касаться ветра миров и пользоваться аспектами силы. Не стоит называть любых владеющих волшебством потомками тех, кого коснулась порча горнила. Маги — это не пометники.
— Хм… Понятно. — Значит чудовище здесь только я. — Криво усмехнулась северянка и покачала головой. — Ладно. Здесь, похоже, ничего нет. Широким жестом окинув циклопический зал, великанша указала на ряд проходов вдоль стен. — С чего начнем?
Как странно…
Август не слишком прислушивался к разговору. Его вниманием полностью овладел каменный пол. Не имеющая даже намека на стыки или трещины покрытая слоем пыли каменная плита или возможно скальное основание постройки было расчерчено кругами и полосами. И с каждым мгновением цу Вернстрому все больше казалось, что они движутся. Круги медленно поворачивались вокруг своих осей, линии еле заметно изгибались постепенно складываясь в треугольники и квадраты, что в свою очередь строили невообразимо сложные геометрические фигуры. Некоторые из линий чуть заметно пульсировали внутренним светом, по ним пробегали цепочки еле видимых огоньков, сходясь, расходясь и растворяясь в перекрестках и пересечениях, чтобы через несколько мгновений снова собраться уже в другом месте. Картина захватывала. Пугала. Манила. Август почувствовал как у него снова начинает кружится голова.
— Это странно. — Ели слышно пробормотал он.
— Что? — Резко повернувшись к юноше настороженно спросила дикарка. Костяшки пальцев сжимающие топор побелели.
— На полу. Линии. Они движутся. — Пояснил Август и указал себе под ноги.
— Гадское место. — Облегченно выдохнула проследившая направление его взгляда горянка и судя по виду с трудом удержалась от плевка.
— Это звезды. — Неожиданно сказала травница и зябко передернув плечами шагнула поближе к дикарке. — Это звездный круг. — Вон там. Медведь. А это Охотник и Вепрь. — Указав пальцем в несколько точек пола, красавица изумленно покачала головой. Один из преподавателей в академии утверждал, что звезды не движутся по небесному куполу. Что наш мир это тоже одна из тысячи звезд…
Дикарка надолго задумалась.
— Звучит… дерьмово. — Заключила она наконец и неуютно поежившись повернулась к ближайшему из проходов. — Ладно, чем быстрее обшарим все вокруг, тем быстрее отсюда уйдем.
Веревки не поддавались. Шама продолжал вспоминать. Рой, рой, крот в норе. Не мытьем так катаньем. Он давно понял, что главное в мире — упорство. По жилам медленно растекался огонь. Воспоминания жгли изнутри словно раскаленный металл.
В палатке, несмотря на ее размеры очень душно, по вискам Безбородого течет пот. Но он не обращает на это никакого внимания.
— Господин Шама, во вступлении в орден ловчих вам отказано. Голос распорядителя, наполнен плохо скрываемым презрением.
— Разве я не победил в отборе? Усмехается он и оглаживает ладонью отросшие висячие «рыцарские» усы. Другая его ладонь ложиться на рукоять тяжелого топора.