Зачем мы делаем это? Зачем лезем дракону в пасть? Потому что так сказал жирный дикарь? И что дальше? Меня и остальных напоят отваром из чудесных грибов? Я снова смогу видеть двумя глазами? У меня снова будет десять пальцев на руках? Зарастут раны и рубцы? Мое тело снова станет целым? И что это даст? Уйдет ли та боль, что приносят воспоминания? Отменит ли это то, что сделали со мной церковники, торговая гильдия и смешанные? Может после волшебных грибов нам можно будет перестать прятаться? Может тот, кто послал за нами переодетых паладинами убийц, откажется от своей затеи отправить нас на ту сторону?. Может быть ко мне вернется замок, земля и слуги?
Вжав кончики пальцев в теплое дерево оттягивающего руки арбалета Август зажмурился.
С каждым месяцем, с каждой неделей я отдаляюсь от цивилизованных земель и вижу все больше чудес. Сказок, которые в приличном обществе вызывают лишь смех. Но хочу ли я видеть эти чудеса? Большую часть из них я бы с удовольствием обменял на сытный завтрак и кубок вина. Мягкую постель и крышу над головой.
Покосившись на мерно топающую впереди, с таким видом, будто она не больше часа спускается по довольно крутой лестнице, а мерно идет по имперскому тракту, великаншу, юноша до боли закусил губы.
Да. Большую часть…
Сив. И что он в ней нашел? Они оба понимают, что это ошибка. Ошибка была начинать спать друг с другом. В тот день, когда он принес дикарскую воинскую клятву, он считал это глупостью. Варварским обычаем. Но она его не бросила. Не бросила, когда он умирал от лихорадки. Не бросила, когда от дурманного зелья у него помутился разум. Не оставила, когда его схватила стая гибридов. А в ту ночь… В ту первую ночь ему очень хотелось, нет, не плотских утех. Тепла. Доверия. Близости. Хотелось хоть на мгновение забыть, кем он стал. Бесы. Он сам все усложнил. И испортил. Впрочем, как и всегда. Неожиданно сделав очередной поворот, казавшаяся бесконечной лестница просто исчезла, сменившись обширным залом.
— Пришли. — Прокомментировала, подняв руку в предостерегающем жесте, дикарка.
Действительно. Пришли. Только куда?
Открывшееся перед ними помещение поражало размерами. Не уступающее центральным площадям Лютеция пространство, так же, как и лестница, освещенное волшебными светильниками, уходило на сотни шагов ввысь и в стороны. Сводчатый, украшенный, будто несколько мгновений назад вышедшими из под кисти неизвестного художника фресками, потолок не был подперт ни одной колонной. Задрав голову, юноша покачал головой и невольно присвистнул. Все те же мотивы убийств и насилия что и наверху. Это не было борьбой света и тьмы, зло боролось с еще большим злом, жестокость сталкивалась с жестокостью, мерзость с мерзостью.
Видимо тем, кто построил это место, нравились подобные темы. Нам повезло, что они давно мертвы
— Это просто поразительно! — В голос воскликнул Эддард и завертев лысеющей макушкой расхохотался. — Вы посмотрите! Магия этого города древних! Она до сих пор работает!
— В свете нет магии. — Покачала головой нервно перебирающая бусины на своем поясе травница. — Во всяком случае я не чувствую ни один из знакомых мне аспектов.
— А разве это не колдовство? — Коснувшись торчащего из стены стеклянного шара Сив, зашипев, отдернула руку и принялась обсасывать пальцы. — Горячо. Жжется. — Пояснила она ни к кому конкретно не обращаясь.
— Вы правы госпожа, Майя. Я выбрал неверные слова. Судя по архитектуре и тому, что я читал, это место было построено самими древними. — Немного подумав, согласно кивнул Абеляр и, нервно облизнув губы, потянулся к своему журналу. — Древние не владели волшебством. Во всяком случае, не в том смысле, которое мы в него вкладываем. Это место может показаться полным чудес, но они называли это наукой.
— Наукой? — Нахмурилась дикарка. — Это как те водяные и ветряные колеса, которые вы прикручиваете к мельницами и кузням? Не верю.