— Да. — Голос Кирихе был слабым и безжизненным. — Просто Ст… это место… высасывает силы. Здесь нет… моих источников. А моего собственного резерва сама знаешь, лучину поджечь в хороший день не всегда хватит.
— Ну лучину не лучину, а паре ублюдков ты шкуру все же попортила. — Криво усмехнувшись горянка положила на колени топор и принялась задумчиво водить пальцем вдоль лезвия. — Сможешь повторить такое еще раз пятьдесят?
— Не думаю. — Подняв голову Майя утерла сочащуюся из носа кровь и покачала головой. — Я запасала энергию все эти дни. Но сейчас я пуста. Попробую ударить разок, если не будет другого выхода… Но после этого… скорее всего я умру от апоплексического удара…
— Апо… — Чего? — Нахмурилась великанша.
— Сосуды в голове лопнут. — Хмуро пояснил бережно перелистывающий свой журнал Эддард. — Госпоже Майе категорически нельзя колдовать.
— Барон. Сколько у тебя еще выстрелов в этой южанской штуке?
Август зажмурился и взвесил в руках арбалет. Замечательный механизм. Просто замечательный. Чудо инженерной мысли. Такие начали делать в Венции, совсем недавно. Болты не накладывались на ложе, а подавались снизу спрятанной в рукояти мощной пружиной. В коробку для хранения стрел, юноша не знал, как ее правильно назвать, да это было и не важно, помещалось шестнадцать тяжелых граненых железных игл больше похожих на гвозди со срубленной шляпкой, чем на привычные арбалетные болты. Великолепный механизм убийства, только успевай дергать за рычаг и целится. Если ничего не заклинит, конечно. Взвесив смертоносную машину в руках Цу Вернстром вздохнул. Да уж. Инженерное чудо. Но что это в сравнении с древними? Если Эддард прав и люди построили все это без участия могучей магии… Кем бы они казались для древних? Дикарями, живущими в пещерах? Полуживотными? Как такая могучая цивилизация могла просто исчезнуть, оставив после себя лишь немногочисленные и опасные следы? Они властвовали над природой. Сражались с демонами и пришедшими со звезд странниками. Бросили вызов своим богам. А потом, а потом просто исчезли. И скоро он, далекий потомок их крови, тоже исчезнет. Может быть, действительно стоит просто приложить арбалет к подбородку и спустить скобу. Во всяком случае, это будет быстро. Стоит надеяться быстрее, чем он успеет что-то почувствовать.
— Девять. — Произнес он омертвевшими губами. — Девять.
— Хорошо. — Медленно кивнула великанша и снова надолго замолчала. Пальцы горянки нежно бродили по полотну секиры. — Книгочей… Ты сможешь бежать? Или опять будешь ковылять как хромая утка на прогулке?
На бледном, покрытом несмотря на холод пленкой пота лице Абеляра мелькнуло выражение понимания и безнадежности.
— Сколько смогу. — Произнес он упрямо наклонив голову и неожиданно улыбнулся. — А потом, постараюсь еще немного.
Глаза великанши повернулись к Августу. Юноше стало не по себе. Так дикарка еще на него не смотрела. Он привык к другим взглядам. Насмешливым, презрительным, недовольным, лучащимся от смеха или возбуждения, наполненным гневом, задумчивым, но не таким. Глаза горянки будто потеряли глубину и блеск превратились в два блестящих речных окатыша. Смотрели не на него и даже не сквозь, а будто обозревали пустоту. Молчание длилось и длилось и каждое мгновенье юноше все больше хотелось закричать.
— Что ты хотел сказать, барон? Там наверху? — Склонив голову на бок Сив снова принялась задумчиво ласкать металл секиры.
— Я? — Август сглотнул слюну. Он что-то хотел сказать? Нет глупости. Бездумный порыв охваченного паникой разума. Крик заблудившегося в ночи, желание тонущего ухватится за соломинку. Не больше. Слова тяжко ворочались где-то под сердцем но никак не могли пролезть в горло. Глупо. Глупо. Глупо. Как же это было глупо и жалко. На языке стало кисло. — Ничего. — Выдавил он из себя, наконец и поспешно отведя взгляд в сторону, уставился под ноги. Ничего, Сив. Прости.
Пальцы великанши на мгновение замерли, но тут же снова продолжили движения. Усталое лицо будто осунулось, превращаясь в безжизненную маску.
— Ничего. Ну да… Ничего… Конечно… Гребаное ничего… — Произнесла наконец она сухим как прошлогодний лист голосом и небрежно пихнув сумку по направлении к юноше медленно покачала головой. — Помнишь, что обещал вчера? Если получится, вынеси ее с собой. И сохрани. От других клятв я тебя освобождаю. Духи свидетели. Неожиданно резанув лезвием по ладони дикарка поднесла кровоточащую рану к лицу и провела ей по лбу оставляя на нем широкую красную полосу. Духи и боги свидетели я освобождаю тебя от клятвы хирдманов, гребаный ты говнюк. Нам не стоит умирать вместе. — На лице горянки появилась горестная, кривоватая ухмылка. Постарайся выжить, барон. Наклепать детей и понянчить внуков.